Чтение онлайн

— Не за что. Как мы теперь?

— Теперь мы в тот самый пансионат, — Эней показал пальцем на запад. — Последний вопрос: вы хотите спокойной жизни или, как вы сами сказали — черной работы?

— Работы, — Майя сверкнула глазами. — И он сказал, что у вас как раз такая есть, а делать некому. Но вы же сами объяснили, что я не гожусь.

— В оперативники. Полевые агенты. А к той работе, о которой идет речь — думаю, что вполне. Вот тут у меня «лепесток»… — он удивленно замолк, услышав, как фыркнула Майя.

— Простите еще раз, это просто… дежа вю, — она протянула руку и приняла «лепесток». — Что на нем?

— На нем расписана информационная структура, которая нам в очень обозримое время понадобится. Это будет портал, совершенно легальный, которому потребуется информационное наполнение. Тоже совершенно легальное, но… определенного рода. Вы поймете, когда прочитаете. При портале будет что-то, для обратной связи — тут мы еще не определились. Понадобятся волонтеры. Зачем — тоже там написано. Мне кажется, вас это… заинтересует.

И тут Майя рассмеялась так, что все-таки — несмотря на жестокую дрессуру и годы практики — поперхнулась пивом.

— Нет, ничего, — давясь воздухом, пояснила она. — Это… тоже… дежа вю. Я обязательно посмотрю, Андрей. Обязательно.

— Провожу даму, — сказал, воздвигаясь, Константин Неверов. Эней кивнул. Какая-то меланхолия его одолевала, судя по всему. Мало связанная с допросом — что-то он слишком часто посматривал в сторону моря.

Когда Костя с Майей исчезли в соснах, в беседку аппарировал Цумэ.

— Ну что? — спросил он, ныряя под стол за недоеденным мясом и недопитым пивом. — Разве я не говорил тебе, что она замечательная девушка?

— Во всех отношениях, — согласился Эней.

— Во всех отношениях ты ее не знаешь.

— А ты, значит, успел? — Эней пристально посмотрел на данпила. Тот, нисколько не смущаясь, продолжал нанизывать на шампур мясо и резаные помидоры.

— Нет, конечно. Но я впервые за последние полгода пожалел, что счастливо женат. Самую малость пожалел, не волнуйся. Слегка.

— Смотри…

— Ты будешь полным идиотом, если упустишь её.

— В каком смысле?

— В смысле организации, шеф, исключительно в смысле организации… — Цумэ похабно усмехнулся. — Хотя должен тебя предупредить: примерно через восемь месяцев тебе придется искать человека ей на подмену.

— Ничего не понимаю.

— Я тоже, — внезапно став серьезным, отозвался Цумэ. — Нам говорили правду, только правду, ничего, кроме правды — и всю правду, как она ее знает. В полной уверенности, что именно это и следует делать. И очень радуясь, что это можно хоть кому-то рассказать. Нет, успокойся, ей потом не будет плохо, не тот человек. По ее меркам, это твоя ответственность. Она чиста. Но я почему-то убежден, что конь — троянский. Только не могу понять, где в нем солдаты.

От двусмысленности этой фразы в контексте сказанного раньше Андрей не удержался — фыркнул. Троянский конь. Невысокая решительная женщина с крохотным человечком внутри… А с другой стороны — он бы отправил такое… к потенциальному противнику?

— Вот то-то, — кивнул Цумэ. — Вот то-то и оно. С одной стороны — да. А с другой, — он налил пива себя и Энею, снял полусырой шашлык и положил его на отдельную стоечку — слегка остыть. — С другой — если она не ошибается и он социопат высокого уровня, то ты прекрасно знаешь, что в эмоциональном смысле ее судьба и судьба ребенка — если он вообще что-то знает о ребенке — ему безразлична.

— Если в этом и есть троянский конь, то только один, — поморщился Эней. — Она чиста как хрусталь, а Габриэлян подкинул ее нам, чтобы мы свихнулись в поисках двойного дна.

— Опять концы не сходятся. Им, по идее, не нужно, чтобы мы нервничали. Мы уже и так. И, Андрей… он ведь был готов отпустить к нам мальчика. Со всем, что у этого мальчика в голове.

— Я с тобой не спорю, — Эней откинулся на камень там, где еще недавно сидел Майя. — Я пытаюсь иронизировать. Изящества мне не хватает, но тут уж извини, я не Зодиак.

— Иронизируй и иронизируем будешь. У меня есть предложение — давай трактовать ситуацию буквально. И посмотрим, что произойдет.

Эней потер лицо, приложился к пиву.

— Ты же помнишь, какой сегодня день.

— Помню, представь себе. Твой день рождения. Который ты никогда не празднуешь, потому что он так неудачно совпал с похоронами фрау Эллерт. Кстати, вот, — он положил на стол книжку в самодельном переплете, размером примерно с ладонь. — Ёлка передала и наказала преподнести тебе с наилучшими пожеланиями. Она же не знает про… неприятное совпадение.

— Какое, к чертям, совпадение, — Эней повертел книжицу в руках.

Несколько секунд тупо смотрел на иероглиф «фэн» во всю обложку. Потом со стыдом вспомнил, что его нужно читать не «фэн», а «кадзэ» — так иногда подписывался отец.

— Это?..

— Сборник переводов, которые он не успел опубликовать при жизни. Тебе. С днем рождения.

— Спасибо, Игорь…

— Спасибо Ёлке скажешь, это она возилась, верстала, переплетала… И хватит мучить себя. Да, мы наделали ошибок. А он наделал их существенно меньше. Но это не повод считать себя потерянным человеком, кэп. Кого из нас сунут на более горячую сковородку — ба-альшой вопрос. Твое здоровье.

— Мое здоровье.

Не объяснять же Игорю, что чертов СБшник опять его обошел. Неважно, что он там представляет из себя внутри и что у него там за эмоции. Он уберег свою женщину… не от смерти, нет, от бессмысленной смерти. Сумел, придумал. Да уж, зачем это Игорю объяснять. Он прекрасно все понимает.

Вернулся Костя. Увидев книгу на столе, полез в карман и достал оттуда новенький раскладной нож.

— С днем рождения, кэп. Докладываю: дама устроена в коттедж номер одиннадцать, поставлена на вещевое и денежное довольствие. Какие будет распоряжения?

— А какие они могут быть? — Эней опустошил канистру над его стаканом. — У нас на носу акция, джентльмены. Розпочинаємо наші шалені танці.

Молодой писатель Валерий Мантулов, временно проживающий по адресу Санкт Петербург, Заводская, 37-к (кампус университета), корпус 8, отпер дверь нажатием большого пальца на сенсор и шагнул через порог. Лампа в прихожей, ощутив, что хозяин дома, зажглась на полную мощность. Умные вещи. И исключительно глупые люди. От бабушки он ушел. От дедушки ушел. А от лисы уже нет.