Чтение онлайн

— Э-эй! — Костя шагнул вперед, выставив ладонь. — Три шага назад, или дисквалифицированы будут все нахрен. Вы чего хотели, мужики? Это испытание. Или выдержал, или провалил. Туда или сюда. Остыньте. Водички выпейте.

Нехорошее внимание переключилось на Костю. Ах, шел с нами, ах, оказывается, инструктор, ну зараза…

— Братья, — примирительным голосом сказал Костя. — Сейчас я сосчитаю до трех. И те, кто уже дисквалифицирован, сядут на травку, и те, кто хочет закончить наши дурацкие игры, тоже. Остальные продолжат идти по маршруту. Если нет — на травку лягут. Все. Обещаю. Раз. Два.

Один из оставшихся в деле выразительно плюнул в пыль и зашагал в указанном направлении. Второй хлопнулся на задницу вместе с четырьмя дисквалифицированными и горько сказал:

— Это бардак какой-то. Я думал, будет нормальная игра, а тут…

— Это ты, парень, — спокойно сказал Костя, — в армии не служил.

— Если бы мне нужен был армейский дебилизм, я бы пошел служить, а не играть.

— Ты потерял всего один день. Подумай о тех, кто вылетит завтра. Расслабься, в море искупайся.

Парень (на бэджике было написано «Форест») сунул в рот травинку и захихикал.

— А вон еще люди идут, показал он пальцем. — Не, я, пожалуй, здесь посижу. На цирк посмотрю.

Да, — подумал Антон, — этот лес нам точно не подошел бы. Ну вот и устроилось все к взаимному удовольствию.

Следующие три группы отреагировали примерно так, как и первая — только отсеявшихся было меньше. Подъехал Батя, собрал толпу дисквалифицированных и организовал шашлык для тех, кто сошел с дистанции. Тем, кто хотел продолжать маршрут, оставались вода и галеты.

— Нужно было шашлык сразу соорудить, — сказал Антон.

— Нет. Первым и разворота хватило. А вот дальше фактор внезапности нивелируется — они же на подходе видят уже, что что-то не то — и нужно добавить.

Веселье длилось до сумерек. В сумерках приковыляли последние: группа Эмбри и Ёлкина. Пикник уже приувял — большинство валялось, переваривая пищу — но по-прежнему соблазнительно пахли шашлыки (батин запас маринованной свинины был неисчерпаем) и блестели влагой пивные бутылки.

Дарес встал, проковылял к ящику.

— Конечная точка маршрута перенесена на пять километров. Вам туда. А если хотите сойти — сюда.

Эмбри повернула голову к своим, повела подбородком, мол, говорили вам. Группа развернулась и медленно пошла мимо Дареса.

— Ничего-ничего, — проворчал Батя. — Посмотрю я на тебя завтра.

— По-моему, — тихо сказал Косте Антон, — это начало прекрасной дружбы.

— Оно того стоит, — согласился Костя.

Через пятнадцать минут до участников пикника донеслось дружная и очень веселая тарабарщина песни. Антон засмеялся.

— Это кто? — один из отдыхающих приподнялся на локте.

— Это соседний лагерь, — невозмутимо ответил Костя, обгладывая шампур. — Жратвы у них такой замечательной нет, пива нет, только вода и галеты. Что людям остается? Петь, ничего больше. Ну и радоваться, что прошли.

— Погодите-погодите… — дисквалифицированный сел. — Вы же говорили пять километров!

— Не всякому слову верь, — пожал плечами Костя.

— Но вы…

— Я же сказал, ты, парень, в армии не служил. Зачем нам проверять, можешь ли ты пройти еще пять щелчков? Ежу понятно, что можешь, со скрипом — но можешь. А вот, чтобы проверить, готов ли, гнать тебя все эти пять — вовсе необязательно.

— Ах вы су-у-уки! — парень отошел к группе других дисквалифицированных, прислушивающихся к шуму соседнего лагеря. Там, кажется, уже били в тамтамы — или в пустые бутыли от воды.

— Ничего, — утешил его Костя. — Их еще завтра ждут… сюрпризы. — Он встал, одернул слегка уже расходящуюся на животе куртку и, сложив ладони рупором, зычно сказал:

— Всем внимание сюда. Можно продолжать жрать и пить, главное — слушайте.

Добившись тишины, он опустил руки. Голос тише не стал.

— Как вы поняли, вы все дисквалифицированы. Почти все по одной причине: вам пороху не хватило. Там, — он показал пальцем за спину, — сидят люди, которым его на сегодня хватило. Не знаю, как завтра, поэтому не спешите им завидовать. Лучше подумайте о себе. О своих ошибках. Сейчас мы закончим этот банкет и отправимся в лагерь, откуда вас завтра утром повезут на станцию. Но перед этим можно будет записаться у меня на следующий отборочный тур будущим летом. Нам точно нужны будут еще люди. А вы подумайте, нужны ли вам мы.

— Так вы на следующее лето опять гадости всякой напридумываете.

— Обязательно, — согласился Костя. — Работа у нас такая. А вы пока запомните вот что: мы готовим команду. И нам нужны в первую очередь те, кто хочет и умеет работать в команде. Для кого товарищ по оружию — часть себя, хотя бы на время маневров. Кто не пройдет мимо лежащего. Кто не будет гнаться за суммой очков в личном зачете, а будет добиваться победы команды. Кто не соблазнится хавчиком и пойлом, — Костя глотнул из бутылки. — Во всяком случае, не соблазнится ими в ущерб задаче.

— Вы и этим то же самое будете травить?

— Пока нет. Отсеются, буду. Не отсеются — авось, сами догадаются.

Антон лег на спину и блаженно прикрыл глаза, прислушиваясь к отдаленному пению тех, кто сегодня все-таки дошел. Это была, конечно, еще не армия. Это был даже не ее хребет. Скорее — стволовые клетки будущего хребта.

Два дня спустя они сидели у моря и смотрели на закат. Купаться не хотелось. В котелке над мангалом варились мидии, в канистре между камней плавало самодельное деревенское вино — очень сладкое и отдающее все той же свеклой.

Завтра они разъезжались: Антон в Петербург, Костя — в Киев. И чем ближе был Архиерейский Собор, тем мрачнее делался Костя.

— Думаешь, на самом деле будет беда? — спросил Антон. Если подойти со стороны логистики, и вправду выходила беда, но все-таки не история с Лотереей. Время есть, ресурсы задействованы, из-под прямого удара Луна, кого надо, большей частью вытащит, а католическая сеть поможет… Да, все прочие проекты встанут надолго, но это не обвал, тем более, что по данным Винтера, по новым данным Винтера с нового места, сибиряки вовсе не обязательно ринутся за Киевским Собором — а могут и просто рвануть в противоположном направлении назло конкурентам. И тогда будет куда ладить подземную дорогу, и вообще… Это если на соборе что-то произойдет.

— У нас Церкви не будет, Тоха. даже если все остальное как-то спишется и рассосется — Церкви у нас не будет. Это что, не беда?

— Не знаю… — сказал Антон. — Не могу решить. Такая, какая есть, она сама по себе беда.

— Она мать, Тоха. Какая ни есть — а мать… Разве совсем без матери лучше?

— Хороший вопрос, — от голоса Антона, кажется, даже угли в мангале потемнели слегка.

— Извини. Я ишак бестолковый, — Костя вцепился себе в волосы.

— Да нет… — Антон пожал плечами, — Я вот тебя не понимаю. Что, от того что вы под воду нырнете, что-то отвалится? Нет, я знаю, люди могут пострадать, работать будет труднее — но по сути, что изменится?