Чтение онлайн

— Клемент, думаю, нам следует оставить мисс Дуглас в покое.

Великан, однако, пропускает мое замечание мимо ушей. Опершись локтями на бедра, он подается к старушке и говорит:

— В самом начале ты хотела нам что-то сказать. Это было имя?

Да.

Я поворачиваюсь к Клементу.

— Откуда ты знаешь?

— Просто догадался, — отмахивается он и снова обращается к мисс Дуглас. — Это имя, что ты пыталась сказать. Чарльз?

Да.

— Как у его папаши? — Великан кивает на меня.

Да.

— Погоди-ка, — вмешиваюсь я. — Откуда, черт возьми, ей известно имя моего отца?

— А мне почем знать. Спроси у нее сам.

Озадаченный, я так и поступаю:

— Мисс Дуглас, вы, случайно, не были знакомы с моим отцом?

Снова да.

Тут уж я и вовсе лишаюсь дара речи. И хотя утвердительный ответ старушки вполне объясняет, почему она так смотрела на меня в самом начале встречи, он влечет за собой и уйму новых вопросов. Вот только мне не приходит в голову ни один, требующий простого ответа да или нет.

Вся эта гамма чувств явно отражается на моем лице, поскольку мисс Дуглас оживляется, насколько только это возможно для почти парализованного человека. Издавая нечленораздельные звуки, она машет рукой на комод.

— Там что-то лежит? — уточняю я.

Да.

— Вы хотите, чтобы я посмотрел?

Да.

Я подхожу к комоду и оборачиваюсь к хозяйке палаты. Словно начинающий торговец мебелью указываю на верхний ящик:

— Этот?

Да.

Открываю, хотя понятия не имею, что же мне там искать. На первый взгляд, в ящике только одежда и лежит.

— Кош… — выдавливает мисс Дуглас.

Растерянно разглядываю содержимое ящика, надеясь приметить что-то, связанное с этим звуком. Никаких тебе котиков.

— Кош… Кош!

— Кажется, она толкует про кошелек, — предполагает Клемент. Старушка подтверждает его догадку поднятым пальцем.

Я раздвигаю сложенную одежду и действительно обнаруживаю портмоне из черной кожи.

— Это? — поднимаю я вещь.

Да.

Задвигаю ящик, возвращаюсь на место и кладу кошелек на колени мисс Дуглас. Она пытается открыть здоровой рукой защелку.

— Помочь, бабуля? — галантно осведомляется Клемент.

Пожалуй, мне и самому стоило учесть состояние двигательных способностей старушки, прежде чем отдавать ей портмоне. Клемент открывает замочек и возвращает вещь хозяйке. Я лишь наблюдаю, сгорая от нетерпения узнать, что же она хочет нам показать.

Мисс Дуглас раскрывает кошелек. С одной стороны во внутреннем отделении лежат несколько кредиток, с другой, под прозрачной пластиковой перегородкой, — фотография. Старушка тычет в нее костлявым пальцем.

Мы с великаном подаемся вперед, однако снимок расположен вверх ногами, да еще пластиковое окошко бликует.

— Можно посмотреть? — спрашиваю я.

Большой палец направляется вверх.

Беру портмоне и переворачиваю. Фотография маленькая и от времени уже выцвела, однако реагирую я вовсе не на ее состояние, а на само изображение.

— Боже мой, — вырывается у меня.

— Что это? — интересуется Клемент.

— Хансворт-Холл, — отвечаю я и протягиваю ему кошелек.

— А это кто? — не унимается великан.

На снимке запечатлена женщина средних лет, стоящая на гравийной подъездной дорожке к моему семейному особняку. Фотограф располагался от нее слишком далеко, поскольку лицо получилось недостаточно четким. И все же в нем несомненно угадывается сходство со старушкой, сидящей в каком-то метре от нас.

— Это… это вы? — указываю я на фотографию.

Мисс Дуглас снова поднимает большой палец.

Окончательно сбитый с толку, я внимательно рассматриваю снимок. В голове у меня роится с десяток вопросов — вот только там-то им и суждено остаться, поскольку старушка не в состоянии на них ответить. Мне только и известно, что эта немощная женщина некогда посещала мой фамильный дом и в той или иной степени знала моего отца. А потом, через много лет после этого визита, ее дочь вошла в сговор с моей сестрой, чтобы шантажировать меня. Связаны ли эти события? Если и да, то связь эту выявить практически невозможно.

Под моей спокойной наружностью начинает бурлить токсичная смесь разочарования и раздражения.

И моя улыбка увядает.

— Мисс Дуглас, вы знали, что ваша дочь участвует в шантаже против меня?

Рука у нее бессильно падает на колени, на лице отражается замешательство.

— Билл? Ты что творишь? — шипит Клемент.

— Добиваюсь ответов, — огрызаюсь я. — Вроде как за этим мы сюда и явились?

— Да, но…

Снова поворачиваюсь к мисс Дуглас и продолжаю выплескивать на нее свой гнев.

— Что ж, будем исходить из того, что вы в курсе соучастия Розы. А теперь я хочу знать, где Габби?

Старуха издает нечленораздельный звук и мотает головой.

— Бросьте, мисс Дуглас! — взрываюсь я. — Где она? Или вы тоже в сговоре с ними?

— Билл, остынь, — рокочет Клемент.

— Черта с два!

Подаюсь вперед и пристально смотрю старухе в глаза.

— Я сыт по горло твоей ложью! Как и твоей дочери! Ты ведь знаешь, кто такая Габби, так ведь? Она же жила в твоей квартире, черт побери!

Ее взгляд ничего не выражает, и это окончательно выводит меня из себя. Я вскакиваю и отшвыриваю стул.

— Чертова баба! — тычу я в нее пальцем. — Отвечай на мои вопросы!

— Уильям! — вдруг раздается у меня за спиной окрик. — Прекратите!

Я резко разворачиваюсь. На пороге стоит Роза. Теперь уже бессмысленно скрывать нашу осведомленность о ее соучастии, и моя ярость автоматически обретает новую цель.

— А, добро пожаловать в логово лжи, Роза! Как хорошо, что вы сюда пожаловали!

— Пожалуйста, Уильям, успокойтесь, — заклинает она. — Вы пугаете мою маму.

Сжав кулаки, я делаю шаг к ней. Буквально каждая мышца моего тела напряжена от усилий сдержать гнев.

— Не смей просить меня успокоиться! — рявкаю я. — Не после того, что ты натворила!

Она опускает взгляд и нервно сглатывает. И даже не думает отрицать и защищаться.

— Мне жаль, — шепчет она.

— Ах, тебе жаль?!

Ее жалкие извинения лишь служат искрой для пороховой бочки. Подхожу к Розе, и моя рука словно бы сама по себе вскидывается и устремляется в ее направлении. И хоть я совершенно не отдаю отчет в собственных действиях, женщину я сознательно ни за что бы не ударил. Что подтверждается тем обстоятельством, что кулак мой в конечном итоге впечатывается в оштукатуренную стену в добром метре от лица секретарши. Руку моментально пронзает адская боль.