Чтение онлайн

Это был хороший чиновник.

Прокуратор.

Римский.

Он не питал личной неприязни к Иисусу.

Он не питал неприязни к телу Иисусову.

Назавтра он больше уже и не думал об этом.

Он не питал неприязни лично к Иисусу.

Он не питал неприязни к телу Иисусову.

Ему и без того забот хватало.

Назавтра он больше уже и не думал об этом.

А все человечество думает об этом вечно.

И, взяв Тело,

Иосиф обвил Его чистою плащаницею.

В чистую плашаницу.

In sindone munda [376]

В белую плащаницу.

И положил Его в новом своем гробе.

В своем новом гробе.

Posuit illud. [377] Он Его положил.

Который высек он в скале.

В скале.

И, привалив большой камень,

Он велел подкатить большой валун.

К двери гроба,

Ко входу гроба.

Удалился.

Потом, надо полагать, он приискал для своего собственного тела другую гробницу.

Великая усыпальница Его погребения

Гроб Господень.

Гробница Его великого упокоения.

Он сказал Иоанну: «Иоанн, вот мать твоя.

— И вот сын твой». [378]

Он вовсе не печалился об Иоанне, Марии и Магдалине;

Он покидал их всего на несколько лет;

В положенный день и час они вознеслись в обитель Его Отца;

Разлука отмерялась лишь мерой человеческой.

Все, что было связано с Ним, все, что исходило от Него, все, что оставалось после Него, в этом отношении, было лишь человеческим.

Далекая колыбель, ясли в хлеву; под песенный хоровод, под хор ангелов; под спокойными, но дрожащими, трепещущими крыльями ангелов.

Он полнее познал, .глубину муки, чем они;

Ведь они оценивали ее лишь человеческим взглядом;

Даже проклятый, даже разбойник, чья душа пошла в ад;

По сравнению с Ним разбойники были лишь погибшими человеческими существами.

Своим божественным взглядом созерцая вечность,

Он был одновременно и в самом начале — и там,

Он был одновременно и в самом конце — и тогда.

Он был посреди и вместе с тем на обоих концах.

Он один.

Из всех.

Одним взглядом Он объял свою человеческую жизнь,

Которая, несмотря на тридцать лет, проведенных в семье, и три года, проведенных на людях,

Все еще оставалась невыполненной;

Которая, несмотря на тридцать лет, проведенных в семье, и три года, проведенных с учениками,

Его новой семьей,

Совсем иной семьей,

Его семьей телесной и Его семьей избранной,

И той и другой — телесной, и той и другой — избранной.

Обеими — телесными, обеими — избранными,

Все еще оставалась незавершенной;

Которая, несмотря на тридцать лет работы и три года молитв,

Тридцать три года работы, тридцать три года молитв,

Все еще оставалась незаконченной;

Несмотря на тридцать три года работы, тридцать три года молитв.

Которая, несмотря на тридцать лет плотницкой работы и три года проповедей,

Несмотря на тридцать три года плотницкой работы, тридцать три года проповедей, тайных; открытых;

Все еще оставалась неисчерпанной;

Ведь поначалу Он работал по плотницкой части, по своей профессии.

Он работал, Он состоял в плотницкой артели.

В плотницкой мастерской.

Он был мастеровым–плотником.

И даже был в ту пору хорошим работником.

Потому что Он был в ту пору хорош во всем.

Он был товарищем плотника.

Его отец был хозяином небольшой мастерской.

Он работал у своего отца.

Выполнял надомную работу.

А еще Он видел, Он вновь видел верстак и рубанок.

Верстак. Чурбан, на который ставится кусок дерева для колки.

Пилу и фуганок.

Хорошенькие древесные завитушки, хорошенькие древесные стружки.

Чудесный запах свежего дерева.

Свежесрубленного.

Свежеотесанного.

Свежераспиленного.

И прекрасный цвет, и прекрасный запах,

И чудесный цвет, и чудесный запах.

Дерева, с которого снимают кору.

С которого счищают кожицу.

Как с прекрасного фрукта.

Как с чудесного фрукта.

Который так и хочется съесть.

Только едят его инструменты.

И кору, которая отделяется.

Которая отстает.

Которая счищается.

Которая потихоньку снимается топором.

Которая так хорошо пахнет и у которой такой чудесный коричневый цвет.

Потому что Он любил это ремесло.

Кору, у которой такой чудесный цвет, такой чудесный запах.

Потому что Он любил свое ремесло.

Он был создан для этого ремесла.

Определенно.

Ремесла колыбелей и гробов.

Которые так похожи друг на друга.

Столов и стульев.

А также другой мебели.

Любой мебели.

Потому что никого не следует забывать.

Никого не следует огорчать.

Ремесла буфетов, шкафов, комодов.

Ларей.

Куда кладут хлеб.

Скамеечек под ноги.

Земля подножье ног Его [379]

Так как в это время столяры еще не были отделены от плотников.

Все, что связано с работой по дереву.

Потому что в ту пору Он любил хорошо выполненную работу.

Хорошо сделанную работу.

Он был в ту пору хорошим работником.

Хорошим плотником.

Потому что Он был в ту пору хорошим сыном.