Чтение онлайн

Потому что, если бы они у Него были, они не стали бы прятаться.

Ведь это же мужчины, они не стали бы прятаться.

Она плакала, она не просто плакала.

Она плакала в счет сегодняшнего дня и в счет завтрашнего.

И в счет всего своего будущего.

В счет всей своей грядущей жизни.

Но плакала она, но еще она плакала.

Плакала она и в счет своего прошлого.

В счет тех давних дней, когда она была счастлива.

Святая простота.

Чтобы стереть из памяти те дни, когда она была счастлива.

Чтобы стереть из памяти те счастливые дни.

Свои давние счастливые дни.

Потому что дни те ее обманули.

Те обманчивые дни.

Дни те ее предали.

Те давние дни.

Те дни, когда она должна была плакать впрок.

Про запас.

Нужно бы всегда плакать про запас.

В счет грядущих дней.

Грядущих несчастий.

Недремного горя.

Ей следовало бы сделать это из предосторожности. Предусмотреть.

Предосторожность никогда бы не помешала.

Если б она только знала.

Если б она знала, она все время бы плакала.

Плакала бы всю свою жизнь.

Плакала бы впрок.

Она бы поостереглась.

Она подготовилась бы заранее.

Так хоть она не была бы обманута.

Не была бы предана.

Она сама себя предала, не плача. Сама себя обокрала. Сама себя обманула. Не плача.

Принимая счастливые дни. Она сама себя обманула. Вступила в игру.

Подумать только, бывали дни, когда она смеялась.

По простоте душевной.

Святая простота.

В ту пору все было так хорошо.

Она плакала, плакала, чтобы стереть из памяти эти дни.

Она плакала, плакала, плакала, она стирала из памяти эти дни.

Дни, которые она украла.

Которые у нее украли.

Дни, которые она похитила у своего бедного сына, который теперь умирал на кресте.

Мало сказать, что против Него был народ.

Нет, целых два народа.

Оба народа.

Народ бедняков.

Который серьезен.

И почтителен.

И народ нищих.

Голытьба.

Который несерьезен.

И непочтителен.

Против Него были те, кто работает, и те, кто ничего не делает.

Те, кто трудится, и те, кто бездельничает.

Вместе.

Наравне.

Народ тружеников.

Который серьезен.

И почтителен.

И народ попрошаек.

Который несерьезен.

Но который, возможно, все же почтителен.

Кто его знает.

Голова идет кругом.

Ум за разум заходит.

Мысли путаются, когда видишь такое.

Против Него были городские работники.

Из города.

Те, кто работает в городе.

У хозяев.

У зажиточных.

А также, наравне, вместе — сельские работники.

Наравне с ними также.

Крестьяне, приезжающие на базар.

Но ведь Он же ничего плохого им не сделал.

Всем этим людям.

Чего только порой ни наговорят.

Нагородят вечно с три короба.

Злые языки.

Чего только ни наговорили.

А ведь Он никому ничего плохого не сделал.

Он слишком молод.

У Него и времени–то не было.

Во–первых, у Него и времени–то не было бы.

Да, видно, на чужих костях всяк плясать горазд.

Вы, христиане, знаете, что Он сделал. Вот что. Спас мир.

Странная судьба — настроить всех.

Восстановить всех против Себя.

Она плакала, плакала, она подурнела от слез.

Она, величайшая Краса на свете.

Мистическая роза. [390]

Башня из слоновой кости. [391]

Turris eburnea. [392]

Царица красоты.

За три дня на нее стало страшно смотреть.

Люди говорили, что она постарела на десять лет.

Они ничего в этом не смыслили.

Она постарела больше чем на десять лет.

Она знала, она прекрасно чувствовала, что постарела больше, чем на десять лет.

Она постарела на целую жизнь.

Дураки.

На всю свою жизнь.

Она постарела на всю свою жизнь целиком, и даже больше, чем на свою жизнь, больше, чем на одну жизнь.

Потому что постарела она на целую вечность. Она постарела на всю свою вечность. А это первая вечность, после вечности Божией. Потому что постарела она на всю свою вечность.

Она стала Царицей.

Она стала Царицей Семи Скорбей. [393]

Она плакала, плакала, она так подурнела.

За три дня.

Она стала страшной.

Просто смотреть страшно.

Такой некрасивой, такой страшной.

Что над ней стали бы смеяться.

Наверняка.

Если бы она не была матерью осужденного.

Она плакала, плакала. Ее глаза, ее бедные глаза. Ее бедные глаза покраснели от слез. И больше никогда уже они не будут видеть ясно. Впредь. С этих пор. После всего этого. Польше никогда.

Отныне больше никогда она не будет видеть достаточно ясно.

Чтобы работать.

А ведь потом придется гнуть спину, чтоб заработать на жизнь.

На свою бедную жизнь.

Опять гнуть спину.

Потом, как и прежде.

До гроба.

Штопать чулки да носки.

Иосиф износит ещё.

Словом, справляться со всем, что женщине положено делать по дому.

Сколько приходится биться, чтоб заработать на жизнь.

Она плакала, она стала страшной.

Слипшиеся ресницы.

Оба века, верхнее и нижнее, —

Набрякшие, помятые, побуревшие.