Чтение онлайн

— Ты в отпуске где была?

— Я и сейчас в отпуске.

— Я про потом спрашиваю. Ты была в отпуске в Ворсме, посетила турбинный завод, услышала про определенные трудности и, как комсомольский и очень ответственный секретарь, информацию о трудностях мимо ушей пропустить не смогла. А так как в нашей стране партия и правительство всячески пекутся о переводе электростанций на сверхкритические и ультрасверхкритические котлы и турбины…

— Да, ты действительно Шарлатан. С большой буквы Шарлатан, просто с огромной. Может, статью об этом в комсомольской газете, или даже в «Юном Шарлатане»…

— Все же ты как была… Маринкой, так ей и осталась. Тематика-то относится к вопросам государственной важности и покрыта мраком государственной тайны!

— Это кто тебе сказал?

— Это я тебе говорю. Лауреат, между прочим, Сталинской премии первой степени, и дважды кавалер ордена Ленина за работы, как раз по секретным темам и проведенные.

— Ну ты и трепло!

— Мне что, позвонить Лаврентию Павловичу, чтобы он тебе мозги вправил? Думаешь, он просто от нечего делать к нам в деревню приехал Марусю орденом награждать?

— Я не… — Маринка аж побледнела.

— Правильно думаешь, но вот всем об этом рассказывать не надо. Делай важный вид, надувай щеки… очки еще с темными стеклами надень, чтобы на секретного агента похожей быть. Люди — они всякие секреты любят, и если будут думать, что им предлагается секретные секреты изучать, то они тебе все за неделю изучат!

В дверь заглянула Маруся:

— Маринка, ты его слушай! Я вот послушала и ты смотри, какой у меня теперь орден есть! И у тебя такой будет! А вообще мама обедать всех звала, давно уже, а вы тут спрятались. Пошли уже, баба Настя такой борщ сварила!

Снова в Кишкино Маринка заехала уже в начале февраля, причем заехала именно «пожаловаться»:

— Вовка, спасибо тебе большое: в университете химики сплав, про который ты говорил, проверили и там действительно рабочая температура получается больше девятисот градусов. Так что я в дипломе как раз такую турбину рассчитаю. Но так как изготовить ее не получится, боюсь, что красный диплом мне не получить.

— Почему не получится турбину сделать?

— Титан-то, сказали, найти можно, но сплав… его нужно будет плавить в тигле из окиси циркония, а вот с ней у нас в стране плоховато. То есть я вообще не знаю, где ее отыскать можно.

— Не знаешь, говоришь… Послушай, родственница, я всех твоих полномочий не знаю, но ты-то их знаешь. Так что ответь мне честно и откровенно: ты боишься зайцев?

— Что?

— Шутка такая. Ты мне вот что ответь: можешь небольшую геологическую экспедицию организовать? Например, от университета?

— Могу наверное, а тебе зачем?

— Не мне, а тебе. Ходят непроверенные слухи, неизвестно кем распространяемые — а я, например, их никогда не слышал и тем более никому их не пересказывал — что возле Итманово, между Итманово и Саврасово, если быть точным, на небольшой глубине лежит россыпь титан-цирконового песка. Пусть ее университетские геологи найдут, только ты им не говори, что им искать там нужно будет. Они найдут и сами тебе скажут.

— Ну, допустим, они ее найдут. А как нам оттуда циркон достать?

— Тебе его другие люди достанут и вообще бесплатно отдадут. В качестве отхода производства. А обоснование экспедиции ты дашь такое: шла случайно мимо, счетчиком Гейгера помахивая, и заметила на счетчике непорядок. Там еще уран и торий в ассортименте, не сказать, что в изобилии…

— Так, а ты откуда про уран знаешь?

— Вижу, напрасно я тебя дурой называл. А раз ты умная, то вот о чем подумай: за формулы золотые звезды даже академикам не дают. Но так как ты теперь у нас не дура, а умница, то выводы из своих раздумий оставь при себе, это-то понятно?

— Понятно. Значит, гуляла я со счетчиком по полям и лесам… а с тобой вообще незнакома… Но если что, то детей моих ты растить и воспитывать будешь!

— Фигушки, им и одной мамки-орденоноски вполне хватит. Причем многажды орденоноски, прошу заметить. Задача понятна? Тогда иди работай…

В начале января сорок восьмого года в области случилась очередная раздача госнаград, и два павловских моторостроителя — Павел Вершинин и Михаил Окунев — получили по «Трудовому Красному Знамени». И «молодые» участники из моторостроительной команды получили еще и четыре «Знака почета». Не за то, что сумели передрать германский дизель, а за то, что фактически на основе германской модели они разработали целую линейку моторов разного назначения. То есть две линейки, «больших» и «маленьких» моторов. «Большие» начинались с четырехцилиндрового мотора в семьдесят сил, следующим в линейке был уже шестицилиндровик на сотню сил (два шестицилиндровика, рядный и V-образный), а замыкал линейку двенадцатицилиндровый двигатель мощностью чуть больше двухсот сил. А «маленькие» включали в себя двухцилиндровый («модельный») оппозитник на девять лошадок и такие же моторы с четырьмя, шестью и восемью цилиндрами.

И вот «большие» моторы делали в Павлово, а скоро должны были их и в Тульской области выпускать, ну а маленькие — в серию их все же окончательно было решено запускать на новеньком заводе в Ваче. Что же до «Векш» — тут возникли проблемы совсем уж неожиданного свойства. То есть для любого наивного чукотского юноши неожиданного: Павловскому автобусному заводу план по выпуску автобусов на сорок восьмой год увеличили вдвое. Имея в виду то, что на заводе как раз закончили строительство нового сборочного цеха…

Однако в Советском Союзе партия всегда всем в решении разных проблем поможет, и на очередной моей встрече с товарищем Сергиенко он сказал:

— Шарлатан, все нехорошие слова, которые я про тебя говорил, я забираю обратно. Они мне сейчас очень нужны для товарищей из обкома… у тебя есть полчасика? Я с тобой вот что хотел обсудить…

Обсуждать он решил, как все же в обозримые сроки производство «Векш» запустить — а запускать их нужно было уже на новом автозаводике. Партия и товарищ Киреев лично очень переживали, что Левобережная часть области «очень плохо развита в промышленном смысле», и новый автозавод в обкоме решили выстроить в поселке Красные Баки. Ну да, лучшее место для нового завода: до Нижнего всего полтораста километров по железке (а от нее еще пять километров по проселку). Народ живет по «нормам» начала двадцатого века, то есть на жителя приходится почти по четыре метра жилья, если кто там и может числиться рабочим, то это лесорубы (то есть все же древопереработчики) и химики (тоже древопереработчики, там формалин на всю страну из дров добывали). И, что придавало поселку особую привлекательность, с электричеством там было вообще никак. То есть имелось все же электричество, при лесозаводе электростанция была, работающая на отходах лесопереработки, с двумя генераторами киловатт по триста вроде…

Выслушав все жалобы главного автобусного инженера, я, подумав, ответил просто:

— Дядь Петь, я твои намеки про электричество не понял и просить дядю Алексея сверх плана электростанции для Красных Баков не стану, это пусть обком комбинат уговаривает, не забесплатно, конечно. А вот на главный вопрос я ответа от тебя не получил: когда обком запланировал начало производства «Векш»?

— На когда получится. Но товарищ Киреев хочет, чтобы завод выпускал тысяч по двадцать-двадцать пять машин в год, а ведь мы даже здесь думали выйти, причем через года полтора, на двенадцать тысяч. Сам знаешь: металла нет, а с новым планом по автобусам его и не будет…

— Понятно… то есть ничего не понятно. А что товарищ Киреев насчет фондов говорил?

— Тебе такие слова еще рано знать. А если на простой русский перевести, то обком создаст все условия для организации в районе артелей по производству стройматериалов. Ну и стекло… только мне как-то энтузиазм ребят из Бора заметить вообще не удалось.

— Мне на строительство сейчас плевать, тут все проблемы решаемые. А как насчет станков и оборудования?

— Как обычно…

«Как обычно» в Горьковской области было вообще-то не очень обычным для Советского Союза. То есть кое-что здесь оставалось «обычным» с еще довоенных времен: многие большие предприятия (особенно оборонные предприятия) имели свои собственные производства нужного оборудования и даже станки некоторые там для себя делали. И такие инструментальные производства (а местами и станкоинструментальные) на большинстве крупных заводов изначально планировались, но товарищ Киреев в тяжелую военную годину все эти «мощности» большинства горьковских заводов консолидировал, создав, по сути, «теневое производство» очень много чего стране необходимого. Мне товарищ Сергиенко даже рассказывал, как для артиллерийского завода какие-то станки делались то ли на пяти, то ли на шести разных заводах, и тогда в этом и завод автотракторного инструмента сильно поучаствовать успел: в Павлово для станков станины отливались и делались какие-то держатели нестандартные для резцов, другие заводы что-то другое делали — и буквально из ниоткуда «возникали» совершенно внеплановые станки неизвестно чьего производства. А по окончании войны (и когда товарищ Киреев стал первым секретарем обкома) эта практика лишь расширялась: в состав таких «виртуальных станкостроительных заводов» и многие артели включались. По крайней мере ворсменские металлурги не только батареи и ванны из чугуна отливали — и из-за такого участия в горьковском станкостроении они и руду извне получали сколько хотели…