Чтение онлайн

Он мысленно присвистнул, прикидывая расклад.

Полтора центнера, не меньше. Лысый череп, блестящий от пота, как надраенный котёл. Лицо всё в мелких шрамах — будто кто-то швырял в него осколками стекла, а он даже не уворачивался. На голом торсе — кожаный фартук, заляпанный чем-то бурым. Бык очень надеялся, что это ржавчина или старый соус. Или что угодно другое, кроме того, на что оно было похоже.

В правой руке детина держал квадратный тесак для разделки туш, размером с хорошую дверцу от шкафа.

Мясник, — понял Бык. — Тот самый, про которого байки травят. Говорят людей на куски разбирает и свиньям скармливает.

Он думал, что это сказки для устрашения, но теперь, глядя на эту тушу, уже не был уверен в этом.

Мясник не сказал ни слова. Только мыкнул что-то — то ли приветствие, то ли угрозу — и покрутил шеей. Хрустнуло так, будто кто-то сломал сухую ветку.

Щука улыбнулся своей рыбьей улыбкой:

— Победишь его — поговорим как деловые люди.

Откусил яблоко.

Хрум.

— Проиграешь — свиньи сегодня будут сыты.

Вот и всё, — подумал Бык. — Вот и приплыли. Против этой горы у шефа шансов…

Александр повернулся к нему.

— Подержи.

Он стянул тулуп и протянул Быку. Под тулупом оказался двубортный белый китель с высоким воротом, застёгнутый на все пуговицы. Белоснежный, как свежий снег. Как скатерть в дорогом трактире.

Он что, в этом пришёл? — Бык моргнул. — В белом? В порт?

Это было безумие и, между тем, заявление. Поступок совершенный так по-александровски, что Бык не нашёлся что сказать.

А потом повар сделал кое-что странное.

Отвернувшись от толпы — так, чтобы видел только Бык — он вытащил из-за пазухи два маленьких пузырька темного стекла. Выдернул пробку зубами, опрокинул первый в рот. Потом второй. Поморщился и подмигнул ему.

Бык увидел как изменились его глаза в этот момент. Зрачки сузились, потом расширились. По лицу прошла короткая судорога — и исчезла.

Что это было? Яд? Зелье? Какая-то поварская хрень?

Александр обернулся к Мяснику. Встал свободно, руки опущены, чекан всё ещё за поясом.

— В тулупе драться неудобно, — сказал он Быку через плечо. — Китель жалко, но Щука мне новый купить.

Щука осклабился.

Мясник атаковал первым.

Тесак взлетел над головой — Бык успел подумать, что эта штука весит килограмм десять, не меньше — и обрушился вниз с такой силой, что рассёк бы человека от плеча до пояса.

Только Александра там уже не было.

Повар сделал короткий шаг в сторону, без показушных прыжков или кувырков, и тесак со свистом пропорол воздух в дюйме от его плеча.

Мясник взревел. Махнул снова — горизонтально, на уровне груди. Александр пригнулся. Тесак прошёл над головой так близко, что Быку показалось — сейчас снесёт макушку.

Не снёс.

Он его не бьёт, — понял Бык. — Просто уходит. Зачем?

И тут до него дошло.

Шеф не дрался. Он работал. Бык видел такое много раз — на кухне, когда Александр разделывал мясо. Спокойные и точные движения без спешки и суеты. Он не рубил кости, а нацелился на суставы.

Мясник снова замахнулся. Тесак пошёл наискось, сверху вниз, слева направо. Удар, который должен был разрубить Александра от шеи до бедра.

Повар нырнул под него и оказался внутри замаха, там, где тесак уже бесполезен.

А потом ударил сам.

Короткое движение — плоская сторона чекана врезалась Мяснику в локоть. Точно в сустав, туда, где сходятся кости.

Хруст.

Тесак полетел на землю. Следом прозвучал вопль, больше похожий на мычание. Мясник схватился за руку, и в этот момент Александр ударил снова.

Под колено.

Хруст.

Туша рухнула. Сто пятьдесят кило тупой ярости упало на колени, воя от боли, с одной рукой, висящей плетью.

Всё заняло секунд пять. Может, шесть.

Бык не успел выдохнуть.

Александр стоял над поверженным гигантом, и на его белом кителе не было ни пятнышка. Чекан в руке был прижат «клювом» к виску Мясника. Лицо повара выражало легкую скуку и полное спокойствие. Будто не человека только что разобрал, а курицу для бульона.

— Степень прожарки, — сказал он негромко. — С кровью? Или предпочитаешь well done?

Мясник замычал что-то, пуская слюни. Глаза его были бешеные, но двинуться он не мог — любое движение, и «клюв» пробьёт висок.

Повисла тишина.

Толпа портовых молчала. Бык молчал. Кочерга с Топором молчали. Даже Рябой, кажется, перестал хрипеть.

Повар, — крутилось в голове у Быка. — Мать твою. Повар.

Щука начал хлопать.

Медленно. Лениво. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Толпа молчала, не зная, как реагировать. Их лучший боец валялся в снегу со сломанными конечностями, а хозяин аплодировал тому, кто это сделал.

— Красиво, — сказал Щука. Голос его был всё такой же тихий, почти ласковый. — Чистая работа. Ни капли на кителе.

Он повернулся к своим:

— Уберите мусор.

Двое бросились к Мяснику, подхватили под руки, потащили прочь. Туша мычала и дёргалась. Рябого, который уже немного пришел в себя, и тихо лежал, прикинувшись ветошью, тоже утащили.

Щука спустился с крыльца. Он шёл неторопливо и вальяжно, будто на прогулке. Остановился в трёх шагах от Александра и посмотрел на чекан, который повар всё ещё держал в руке.

— Хорошая игрушка, — сказал он. — Где взял?

— С человека снял.

— Живого?

— Уже нет.

Щука хмыкнул. Откусил яблоко — оно у него, оказывается, всё ещё было в руке.

Хрум.

Прожевал, разглядывая Александра с новым интересом.

— Ты пришёл за помидорами, повар? Или за моей головой?

Александр спокойно и без суеты убрал чекан за пояс, показывая, что разговор перешел в мирное русло.

— За помидорами, маслом и специями. Всем, что возят с юга.