Чтение онлайн

Генерал Павленко создание тяжелой боевой авиации начал с создания авиации гражданской. Он еще раньше уговорил вернуться из Североамериканских Соединенных Штатов способного конструктора и героя минувшей войны Александра Прокофьева-Северского. В двадцать третьем году тот застував в Одессе свою авиационную фирму, которая выпускала скоростные почтовые самолеты для доставки корреспонденции через Атлантику.

А Евграф Крутень продолжил свою работу, уже как руководитель мощной государственного учреждения, определяя пути развития украинской боевой авиации. Своей работой он подтверждал, что когда принято правильное решение, то на нужном месте всегда найдутся нужные люди. Требуются люди в него нашлись. Недаром же в свое время Крутень вместе с такими, как сам, энтузиастами авиации основал авиационный журнал. Вполне по библейскому выражению: "Время разбрасывать камни, время собирать ..." Теперь пришло время собирать нужных и талантливых людей под единым руководством.

В то же, он оставался в душе летчиком-истребителем и понимал, что и против Украины могут применить такую же оружие - тяжелые бомбардировщики, которые с головокружительных высот будут уничтожать цели на земле. И искал оружие противодействовать этому. Опыты доказали, что самолет-истребитель и зенитное орудие с задачей надежной защиты своих войск и территории страны от воздушного нападения справиться не смогут.

Нужны были другие решения.

И их нашли молодые фанаты авиации. Одним из них был Сергей Королев из Одессы. А в Киеве закончил учебу Владимир Чалом. Крутень сумел разглядеть в этих двух незаурядных личностях нужные ему качества. Он начал постепенно поднимать обоих талантливых юношей вверх. И в тридцать третьем году они возглавили собственные научно-производственные фирмы. В сотрудничестве со своими немецкими коллегами оба создавали принципиальную новую, ракетное оружие. Фирма Сергея Королева занялась разработкой зенитных ракет, а под руководством Владимира Чаломея создавались самолеты-снаряды для авиации и военно-морского флота.

Известны уже в мире авиаконструкторы тоже не сидели на месте. В одном только Харькове основан было два мощных авиационных центры. В созданном Харьковском авиационном институте создался из молодых студентов мощный коллектив под руководством уже известно в авиационном мире конструктора Иосифа Немана. Еще одну авиационную фирму, которая создалась после объединения Харьковского авиазавода и конструкторской фирмы возглавил Константин Калинин, который переехал в Харьков из Киева.

А в самом Киеве создавал свои самолеты Игорь Сикорский. Впрочем, его фирма также разделилась на две: одна занялась перспективными разработками дальних самолетов-амфибий, другая же прокладывала дорогу новым летательным аппаратам - вертолетам. Правда, и здесь Евграфу Николаевичу славу приходилось делить с давним товарищем Виктором Павленко. Еще в далеком двадцать седьмом году они сумели разглядеть в неудобоваримое - гадкий утенок из сказки - аппарату перспективное направление развития воздушных машин, которые станут в недалеком будущем незаменимыми как в бою, так и в мирном труде. Еще никто в мире не построил ничего подобного. И лидером в новой области развития авиации и авиационной техники станет тот, кто первым ступит на новый путь. Первым пошел по этому пути украинский авиаконструктор Игорь Сикорский.

В тридцатых годах мир восхищался огромными летающими лодками. Лидером здесь также стал создатель "Гранда", он же "Руский Витязь", и "Ильи Муромца" Игорь Сикорский. Его летающие лодки - "Клипер", проложили украинским авиакомпаниям дорогу в Средиземное море и через Атлантику. Самолеты Сикорского охотно покупали и за океаном. Фирма "Пан Америкэн" закупила десять его летающих лодок для освоения воздушных трасс Тихоокеанского региона.

А в бывшем Александровске, переименованном в Запорожье, на базе старого завода, выпускавшего двигатели для бомбардировщиков Игоря Сикорского "Илья Муромец", был создан концерн по производству мощных авиационных двигателей. И начал он свою работу по выпуску лицензионных немецких и французских моторов. В тридцать первом году среди выпускников Киевского политехнического института, который впоследствии стал государственным университетом, внимание Евграфа Николаевича обратили на одного перспективного дипломанта, Архипа Люльки. Уже в тридцать восьмом молодой конструктор возглавил филиал Запорожского моторного завода, где начался выпуск его турбовинтовых двигателей. На двигатели Люлька обратили внимание и Сикорский, и Калинин. Первый увидел в них возможность качественного скачка в развитии своих вертолетов, а второй - тяжелых транспортных самолетов.

Когда первооткрывателем вертолетной авиации был Сикорский, то Константин Калинин был признанным мэтром в создании тяжелых транспортных и пассажирских самолетов.

Поэтому, отдав признанному гению авиационного мира Сикорскому должное, Константин Калинин сосредоточился на создании сухопутных самолетов. И скоро самолеты его фирмы - транспортные и пассажирские - вместе с машинами Юнкерса завоевали Южную Европу, Скандинавию и страны Прибалтики. А в тридцать шестом году его фирма выиграла конкурс на строительство нового тяжелого бомбардировщика. Новая война была уже не за горами.

И в этой будущей войне одно из главных по своему значению мест займет боевая авиация. Не те, "летающие этажерки", рожденные Великой войной, а настоящая, ударная авиация, то есть, фронтовые и дальние бомбардировщики. Но их еще нужно было создать. Особенно тяжелые бомбардировщики.

Впрочем, сказать, что новый тяжелый бомбардировщик задумал генерал Крутень, означало бы погрешить против истины. Идея нового самолета возник у тогдашнего начальника военно-воздушных сил Украины генерал-лейтенанта Виктора Павленко. Но доказывать этот замысел до логического завершения выпало уже двоим - ветеранам-авиаторам прошлой Великой войны. И генерал-лейтенант Крутень был в этом тандеме вовсе не случайным человеком. Новый тяжелый бомбардировщик составлял один из важнейших элементов новой концепции войны - воздушно-наземной операции. И здесь приоритет Крутеня был бесспорным, хотя некоторые болтал, что известный руский ас Великой войны просто переиначил на украинский лад доктрину известного теоретика воздушной войны итальянского генерала Дуэ.

Разрабатывать свою идею воздушно-наземной операции Евграф Крутень начал после ознакомления с теорией "глубокой операции", которую разработали в двадцатых годах и проверили на своих многочисленных учениях и маневрах в тридцатых - вроде Белорусских в 1935 году, или Великих маневрах Московского военного округа в 1936 - комдивы, комкор и командармы, так назывались советские генералы. Не нужно было много ума, чтобы понять - скоро все это будет применено на практике. А кто первым попадет под сталинскую топор коммунисты даже не таили.

– Товарищ генерал, капитан Петровский по вашему вызову прибыл.
– Адъютант вежливо пропустил его в кабинет Крутеня и плотно прикрыл дверь.

– Желаю здоровья, товарищ генерал.
– Петровский вытянулся во весь свой рост.

– Садитесь, капитан.
– Крутень вышел из-за стола, пожал руку летчику. Указал ему на кресло в углу кабинета. Разговор должна быть длинной.
– А то торчишь надо мной, как эта колокольня ...

Капитан улыбнулся и сел в предложенное кресло. Сидел свободно, без напряжения, но и не разваливался, готов был вскочить на уровне немедленно. Эти два мягких кресла и журнальный столик были единственной украшением генеральского кабинета, будто скрашивали присутствие двух слоноподибних сейфов у глухой стены. Ничего не изменилось за последние двенадцать лет. Он с интересом осмотрелся.

– Сколько же мы с тобой не виделись, а?
– Генерал сел по другую сторону журнального столика.
– Лет с девять? А вот так, чтобы поговорить не спеша, то и все двенадцать?

Генерал аж брови удивленно поднял вверх, мол, как время летит, ты только посмотри!

– Девять, на похоронах.
– Подтвердил капитан.
– И дважды прошлого года. Но это так, вскользь ...

– Да-да, помню.
– Задумчиво кивнул генерал.
– Когда впервые на Москву вылетали и на разборе того налета. Первый блин тогда не очень удался, хотя и комом не вышел.

– А когда вы, Евграф Николаевич, за последние пятнадцать лет говорили не спеша?
– С иронией спросил Петровский. Он хорошо знал, сколько того свободного времени бывает у генерала Крутеня.

– Я уже и забыл, по правде говоря.
– Печально улыбнулся Евграф Николаевич.
– А знаешь бывает, так как хочется побродить с ружьем в плавнях ... Ничего, вот одолеем супостата, обязательно сходим!

Петровский только кивнул. Когда еще был живым отец, он извлек Крутеня - тот тогда только-только начал ходить после дюжины или нескольких операций, которые ему делал молодой врач-нейрохирург, новая звезда, которая восходит, в области микрохирургии. Но В тридцать шестом советские террористы взорвали дом, где проходила встреча бывших бойцов Добровольческой Армии, и вместе с тремя десятками добровольцев погиб и генерал-лейтенант Петровский. Тот взрыв многое изменил, но отца уже не вернешь.

– Вот, почитай.
– Крутень подал капитану плотный лист бумаги.
– Это приказ о сформировании нового тяжелого бомбардировочного полка морской авиации. Не забыл, как над океанскими просторами летать?

– Не забыл.
– Петровский прочитал несколько четких чеканных строк.
– Но для чего?

– Как с освоением новой техники?
– Вопросом на вопрос ответил генерал.
– Готовы воевать?

– Курс прошли.
– Капитан подобрался. Не для воспоминаний же, действительно, вызвал его начальник научно-технического управления Главного Штаба ВВС. Вот сейчас он и услышит главное, ради чего его так срочно выдернули из налаженного процесса боевой подготовки.
– Штурманы на тренажерах ежедневно по десять часов проводят. На полигоне провели сброса и управления новыми бомбами. Ничего, попадает.