Чтение онлайн

Когда произошло и пошла пехота, казалось, долина зашевелилась. Пехота двигалась волнами, они накатывались, как живой океан, одна за другой, неотвратимо. А из-за высоты выходили все новые и новые ряды ...

Батарея откликнулась мгновенно, будто там ждали вызов разведчиков.

Первый снаряд поднял султан взрыва почти на самой вершине высоты со наблюдательным пунктом. А за полминуты там уже клокотало ад: тяжелые снаряды сто сімдесятидев'ятиміліметрових дальнобойных орудий, весом в центнер каждый, перемешивали на этой высоте вместе с землей блиндажи, укрытия, окопы, машины и человеческие тела ...

Едва советские пехотинцы пересекли границу, открыли огонь ракетные установки залпового огня. По пехоте, по живой силе, по "красным", "большевикам", "освободителям", по захватчикам, по гадам в человеческом обличье - огонь!

Установки вели стрельбу кассетными боеприпасами и над полем на высоте пятидесяти метров эти "чемоданы" лопались, выбрасывая десятки осколочных суббоеприпасов и сверху бил град высокоскоростных убийственных элементов.

Залп выкосил всех в первых волнах, но "красная" пехота не остановилась. Советские "освободители" шли, как саранча, как грызуны во время массовых миграций, когда неведомая сила поднимает их и гонит направления через поля, дороги, улицы городов и сел. Разве можно их остановить или заставить свернуть в сторону? Их можно только уничтожить - всех, до последнего, или дать им пройти, но тогда после них останется мертвая неживая земля ...

Солдатами не рождаются, солдатами умирают ...

А мы чекисты идём уверенно.

Вперед ведет нас товарищ Берия!

Костя с Григорием снаряжали пенального магазины к ППД, и Костя чувствовал, как вздрагивают его пальцы. Посмотрел на Гришу - и у того руки дрожали. От волнения, конечно! Да и как не волноваться, когда им вот только что, на боевом расчете сообщили, что обоих зачислен в штурмовой группы! На боевом расчете не дашь воли чувствам, хотя у каждого все на лице написано, но после команды начальника заставы: "Разойдись!" - Шум поднялся немалый. А как тут промолчать, когда одним повезло, а другие остались ни поймали! Расходясь с боевого расчета, счастливчики, конечно, "Ура!" Не кричали, но похлопывали друг друга по плечам, подвергали кулаком в бок: "Повоюем!" Кому не повезло, чертыхались или угрюмо бросали: "А мы чем хуже?" - Однако расчет проведен, кто куда определен. Все это понимают, однако шум стих не сразу, хотя начальник заставы быстренько исчез в канцелярии - не хотел слышать оскорбленных.

Так, чекист-пограничник - это то значит! Потом можно будет сказать: "Я тоже был в освободительного походе, помогал братьям-украинцам сбросят ненавистное иго власти буржуазных националистов". И пограничники Рыльского отряда были первыми среди тех, кто протянул руку бескорыстной помощи соседям, угнетенным буржуями-кровопийцы. Двадцать лет ждали по ту сторону границы этого дня и вот он настал. Дождались ...

Приказ штурмовой группе - ровно в полночь перейти границу, захватить вражескую пограничную заставу, захватить мост, не дать его взорвать, обеспечить переправу войск и тяжелой техники на правый берег Клевени. И быть в дальнейшем в передовом отряде войск, в стремительном рывке остановятся, возможно, уже до утра на берегу Днепра.

В курилке - железная бочка, врытые в землю, в ней плавают размокшие, к мундштука сожжены сигареты, окурки прилипли к ржавых стенок - оживление, шум, дым и огоньки "биломорин", вспыхивает и гаснет смех, шутки, анекдоты на извечную тему: человек в командировке, а жена ... тысяча первый вариант. Но смех и анекдоты - это для облегчения души, которую терзает беспокойство. И чего развились овчарки в питомнике ...

Всплывают пока еще мирные, довоенные часа. А потом штурм, затем бой, потом война. Лишь только чекисты-пограничники снимут украинские пограничные посты, захватят городов и расчистят путь, на тот берег Клевени начнут переправляться полевые войска. Вон какая уйма их накопленная в близлежащих Лески и перелесках. Здесь не тайга сибирская, конечно, откуда Костя родом, лесостепь, все эти здешние рощи, перелески и перелески эти видно насквозь, но технику и людей замаскировали кое-как по оврагам и тех же перелесках.

Спать уже не ложились - и те, кто шел на границу, и те, кто шел за границу. Смеха и шуток больше не было, короткие, обрывистые разговора, только по делу, молчаливое потрескивание сигарет, их красные огоньки пятнышками протыкали темноту. А противоположный берег был покрыт мраком, ни огонька. Затем с холмом, на той стороне, также завили чужие пограничные собаки. А эти-то с какой стати развились?

Время от времени Костя смотрел в сторону Клевени, как и другие из штурмовой группы, хотя, поглядывали и те, кто оставался. Украинский берег ничем не отличался от советского: болотистый спуск, огороды до самой реки, чуть дальше невысокие холмы, а там, за холмами - редкие перелески и рощицы. От реки наползал туман, уплотнялся и поднимался - по щиколотку, по колено, по пояс. Так, омываемая туманом, штурмовая группа и попрощалась с теми, кто оставался на заставе - обнялись, сжали в объятиях друг друга. Так, в тумане и спускались от залога цепочкой к воде вслед за капитаном. Как и все в штурмовой группе, Костя Ильин пригибался, ступал осторожно, стараясь не бряцать оружием и снаряжением, не потревожить подошвами сапог какую сухую ветку на тропе: впереди шел Гриша Лиходеева, сзади - Тихон Масленников и это соседство придавало уверенности. Казалось: это обычный наряд, в кустах, возле воды так и залягут втроем, однако понимал: лежать в секрете не придется и старался не отстать от Григория. Пограничная тропа вывела их к Клевени, в темноте вода сверкали, словно дышала - текучая эта темнота и притягивала, и отталкивала.

Надувные лодки ждали в прибрежных кустах на плаву. Ребята расселись без команды, все отработали на занятиях, деловито и спокойно, поставив между колен трудненько ППД и автоматические карабины Симонова. На носу пристроился пулеметчик с "Дегтярем", кто сказал шепотом: "Пошли!", Лодка качнулась и поплыл за тихим течением. Всплескивала весла, журчала вода у борта. Рядом, метрах в десяти, плыл такой же лодку, с другой стороны также лодку и за спиной - еще один. Это придавало уверенности.

Сентябрь, шестое число, а звезд почему нет. Позже будут, в середине месяца? От воды тянуло сыростью, вообще воздух над рекой холоднувате. Костя всматривался в украинском берег - он ближчав, еще плохо различался во мраке ночи, но за службу изучен до мелочей, - там ни огонька, ни звука, собаки, и те перестали выть. Лодка пересек середину реки, Ильин обернулся и, сквозь пограничников, которые сидели, словно увидел свой, советский берег, также знакомый до мелочей. Прощай, родная до боли сердечной сторона!

Чужой берег возник внезапно, выступлением, будто пропорол туман - лодка нализ на песчаный пляжик, течение похлопывали в борта. Тихо было, никто не встретил их строгим восклицанием и щелчком затвора. Пограничники спрыгивали на песок и в своих широких плащ-палатках будто растворялись в темноте, спешили к близким кустов. "Вот и Все, - подумал Костя, - обратной дороги нет!"

Они делали то, что неоднократно отрабатывали на занятиях. Ползли по песку, обдирая локти, выстригали в проволочных заграждениях проход, разводили конце так, чтобы не брякнула колючка, ползли к кустам, которые росли чуть дальше от воды. Правый берег поднимался высоким холмом, заросшим снизу кустами ивняка. Едва достигли их, поднялись и побежали протоптанной уже чужими пограничниками тропинке вверх. С левой стороны в ночных сумерках угадывался Студенок - поселок возле самой границы. Казалось оно вымерло, или, по крайней мере, испуганно притихли, будто ожидало чего-то страшного. Так там было непривычно темно и тихо, хотя за два года службы на границе Костя ни разу не видел его затемненным и таким притихшим. Неужели хитрые хохлы то разнюхали? Тогда нам придется туго. И Костя гнал от себя тревожные мысли, чтобы не спугнуть, не разбудить ненароком злую судьбу.

Он старался не отставать от капитана, тяжело бежал вверх по песку. Шагах в двадцати капитан остановился, оглядел штурмовую группу и взмахнул рукой: вперед! Дальше пошли спокойно, вереницей, низким кустарником. Им нужно было выйти к мосту, который - это было известно - охранялся парным нарядом украинских пограничников. Клевень - река небольшая, но берега болотистые, когда националисты высадят городов в воздух, придется наводить для танков и бронемашин понтонную переправу, а это потеря времени. Пусть и немного это, какие-то пять-шесть часов на наведение понтонного моста, казалось, мизерный время. Вот только за эти пять-шесть часов многое можно сделать. Так объяснил капитан, а он имел достаточный опыт в боевых действиях. Вот и спешили, торопились выйти к мосту с противоположной от границы стороны ...

Первый выстрел был неожиданным. Он был негромким, вероятно стрелок использовал насадку для бесшумной стрельбы - пх!
– Но вгадався сразу. Капитан впереди то странно завалился на бок и тяжело осел на тропинку. Костя секунду-другую смотрел непонимающе на него, а потом упал прямо на тропинку, прижимаясь к песчаной земле. А за спиной на всем протяжении реки уже шла стрельба. Вот и артиллерия откликнулась. Из-за Клевени по всему берегу били приданы пограничникам пушки и минометы. В районе Студенок трудно стучали взрывы, возможно, вели огонь большие калибры.