Чтение онлайн

– Я не намерен обсуждать это.

– Да-да, прекрасно вас понимаю, мастер Ротерби.

Табак обильно просыпался. Попутно набивая трубку, Тнайт лопотал о Лицни, рыболовном деле и богатом наследстве, которое Ротерби, по его мнению, напрасно упустил. Какое-то время отшельник снисходительно наблюдал за подмастерьем, кутаясь в свои накидки.

– Ты принёс все саженцы?

– Да, мастер Ротерби, весь десяток у вашего порога.

– Тогда прячь обратно свою трубку и принимайся за дело, – отшельник взял со столика собственную трубку, которая удачно не сломалась на болотах. – Ксооты разбрелись, ты расселся в моём кресле и не хочешь работать. Сдаётся, Неизвестные боги шлют мне очередное наказание. А ты? Что ты привязался, а? – Ротерби глянул на ксоота, примостившегося возле подмастерья. Тот виновато заурчал. – Остальные пошли к вишням, вот и ты иди. Иди, слышишь? Тнайт, сныть сама себя не выдернет.

– Мастер Ротерби, вы не о том печётесь. Вы уже восемь дней кряду как засели в своей хижине и ничего мне не говорите. Между тем, я вижу, что вы взволнованы. Только я никак не возьму в толк, отчего, – голос Тнайта сделался серьёзным. – Это всё из-за Вайтеша? Будет вам убиваться.

– Саженцы, Тнайт, – отшельник показал трубкой на ксоота. – И его с собой прихвати.

– Плевать мне на эту смородину, чай, без неё не передохнем.

Подмастерье рассержено вышел за дверь. Ксоот помедлил. Он склонил набок вытянутую голову и посмотрел на Ротерби.

– Умел бы ты говорить, было бы куда проще, – раздосадовано вздохнул тот и погладил уродца по плечу. Ксоот по-прежнему проницательно глядел на отшельника. – Что? Это пустые догадки, ничего более. И не смотри на меня подобным образом. Ты и сам ему ничегошеньки не поведал, так с чего я должен? Если то, о чём я думаю, простые бредни, ему и знать не нужно. Иди, пощипли ягодки, я поразмыслю кое над чем.

Тем временем Тнайт сердито покуривал смородиновый табак, прохаживаясь по саду. "Мастер Ротерби, опять он чего-то не договаривает. Всегда так было. Он раздумывает, а я знай изводись, пока он надумает. Не припомню, когда в Дуодроуде было так спокойно, да и вайчеров в округе не видать. Не видать. Сдаётся, отправились в поместье Ксо вместе с королём и носов оттуда не кажут. Сколько ещё мы тут проторчим?" Подмастерье окинул недовольным взглядом колышущиеся заросли кроличьего сорняка. В них слонялись незримые ксооты. Обычно это приносило в его сердце покой, но сегодня скорее нервировало. Он с сожалением поглядывал на подранные штаны, в которых он некогда покинул Дуодроуд. Его измятая куртка цвета влажного сероватого лишайника вид имела, прямо скажем, неприятный. Застарелые пятна болотной воды въелись настолько, что Тнайту так и не удалось избавить ткань от бледно-зелёных разводов. Подмастерье посмотрел на смородиновые побеги в железных вёдрах, стоящих у порога, и окончательно убедился в том, что не хочет притрагиваться к ним.

На пути в трактир он наткнулся на дом Вайтеша. Пугливый хозяин так редко покидал своё жилище, что, казалось, он и сейчас в своей уютной зашторенной спальне. Послышался женский смех. Молоденькая швея Линда стояла неподалёку, коротая очередной неприглядный денёк за беседой со своей толстоватой соседкой Дэйлой. Тнайт, впрочем, не видел особенного удовольствия в такой беседе. Дэйла говорила слишком уж неспешно, с трудом шевеля ртом. Её голосок звучал, как из бочонка, где неделю плескался испорченный эль. Было очевидно, что она хочет тараторить, но не может себе этого позволить. "Быстро же эти дурочки позабыли про выродков", – подумал Тнайт и прислушался, намереваясь разузнать причину девичьей беззаботности.

– Если он тебе так приглянулся, так возьми и скажи ему об этом, – медленно проговорила Дэйла.

– Ещё чего, – нерасстроенно вздохнула Линда. – Чтобы он утратил всякую заинтересованность во мне?

– С чего бы ему её терять?

– Все её теряют. Вопрос лишь в том, кто первым не выдержит.

– Что проку в этих чувствах, если они так недолговечны?

– Ты так говоришь, потому что к тебе их никто не испытывает.

– Вовсе нет, – Дэйла почесала прикрытую холщовым платьем грудь. – Единственное удовольствие любви, на которое ты можешь рассчитывать – это мгновение созданного тобой разрыва.

– Ты в себе вообще, Дэйла? – Линда рассмеялась и тряхнула причёсанными волосами. – Мгновение созданного мной разрыва? Я в жизни большей бредятины не слыхала.

– Порывая с мужчиной, ты…

– Не будем говорить о порывании с мужчинами, Дэйла. Я предпочту обсуждать это с женщинами, сведущими в таких вопросах.

– То есть с потаскушками навроде моей соседки?

Обе девушки несдержанно захихикали.

"А-а, вот оно что, – Тнайт поджал уголки губ. – Что может действенно отвлечь девку от кровавой бойни, как не разговоры о любви?" В Дуодроуде было и впрямь спокойно. Казалось, не только Линда и Дэйла, но и прочие горожане позабыли о том, что совсем недавно почти все дороги и улочки скрылись под слоем белой крови. Хотя не только они о том позабыли. О Таргертской Резне запамятовали и те, чью кровь пролили вайчеры. Или делали вид, что запамятовали.

После того, как король Ойай представил подданным свою супругу и провозгласил её безоговорочной правительницей, уцелевшие выродки стали стягиваться на места былых расправ, подобно тому как сыростные мухи слетаются на запах умирающих с отвратным жужжанием. Благо их было не так много. Но тем не менее их осталось куда больше, чем кто угодно предполагал. К тому же они говорили. И говорили куда более умело, чем, допустим, та же Дэйла. С тем, что глаза королевы не совсем обычного цвета, народ понемногу свыкся. Люди, конечно же, не перестали относиться к выродкам с недоверием, но уже не так опасались их. Ведь эти существа болтали, как люди, и выглядели, как люди, за исключением глаз. Даже смеялись, как они.

В "Рыбе на мелководье" стоял приятный гомон, несмотря на то что посетителей насчитывалось меньше, чем в обычности. Тнайт попросил у трактирщика вина. Есть он не хотел, но забыться на часок-другой не отказался бы.

– Любопытный вкус, – сказал он, повертев опустевшую кружку в руке, когда хозяин подоспел с очередной порцией. – Откуда оно?

– Из Вереска, – ответил трактирщик.

– Любопытно, любопытно.

– Вы тоже видите его, – послышался незнакомый голос.

Подмастерье отхлебнул вина и обернулся. За дальним столом в тени сидел человек. Определить, как он выглядит, не представлялось возможным. Тнайт, не раздумывая, заключил, что ему послышалось, и отвернулся, дабы возобновить одинокую попойку. Но голос раздался вновь.

– Вы видите его во сне. Скрытое в Корнях. То, что настигнет каждого. Оно уже здесь. Совсем рядом. Нужно только присмотреться.

– Вы это со мной говорите? – встревоженно спросил Тнайт, глянув на незнакомца. Тот постучал пальцами по столу, приглашая за свой столик. Подмастерье прихватил недопитое вино и приблизился. – То, о чём вы толкуете, звучит странновато.

– Слова о безумии имеют свойство звучать безумно, – незнакомец улыбнулся. Заурядный мужчина лет сорока с косящими глазами, как и его льняная пропахшая потом одежонка, выглядел отталкивающе. Впалые щёки покрывала чёрная щетина. Под ногтями оставалась засохшая грязь. Видно, он торопился, не счёл важным вычистить её. На потрескавшихся губах застыл белый налёт, а его чёрные волосы, спадающие на лицо, напомнили Тнайту о Корнях, виденных им на болотах в Двуозёрье, возле рыбацкого городка Ксоота. Кошмарная картина мертвенных отростков, возвышающихся над мутноватой топью, заставила подмастерье поёжиться. Всеми силами он старался не думать о них, но они приходили к нему во сне. Тревожили его разум, обвивали и сдавливали. Тнайт страдал бессонницей с того момента, как покинул болота. Он почти что перестал трудиться в саду отшельника. За работой его мысли сгущались в один и тот же удручающий вид – гигантские Корни с отвратными лохмотьями иссохших наростов. И раз от раза откуда-то из глубины слышались полоумные вопли Тикса: "Ясность! Ясность явилась!"

– Как ваше имя?– спросил Тнайт, приковав похолодевший взгляд к незнакомцу.

– Имя… – задумчиво повторил тот. – Разве имя столь важно? Куда важнее то, что я должен рассказать. Моя госпожа велела. И я не мог ослушаться. Вы видели Их. Видели то, что должно таиться. Там внизу, в Глубине. Они говорят с ней. Она слышит Их шёпот. И она шепчет в ответ.

– Надеюсь, вы не думаете, что мне это хоть о чём-нибудь говорит? – подмастерье состроил недоверчивую физиономию и, отхлебнув из кружки, утёр губы ладонью. – Кто шепчет? О чём вы, благая сырость?

– Вам станет ясно, и скоро. Близится безумие. Оно уже поглощает вас. Глубины зовут. Если они не получат тьму, они сами придут за ней. Скажите. Скажите это тому, кто виновен в том, что Ясность явилась.

– Про кого вы? Скажите толком. Что за загадки под вечер?

– Вам не обязательно оставаться во тьме вместе с ним. Ясность не несёт ничего, лишь путаницу. Его уже не спасти, он сам обрёк себя. Позвольте моей госпоже помочь хотя бы вам. Она зовёт вас к себе. Она знает, что вы ни при чём. Вам нечего бояться. Она принесёт благо.