Чтение онлайн

— Господа, ближе к делу! — поспешил прервать его старый генерал. — Надо подумать, что делать.

В комнате повисла тишина. Никому из заговорщиков не хватало смелости взять на себя возбуждение судебного разбирательства против императрицы.

А тем временем первая дама империи добивалась от своего супруга все больших полномочий, доводя до бешенства главного канцлера. Однажды он вынужден был молча наблюдать за тем, как У-хоу собственноручно разорвала в клочки указ, который конфуцианцам удалось получить от императора в момент его слабости, пока императрица совершала поездку к скалам Лунмэнь. Желая сделать Лоян, отличавшийся от Чанъаня более мягким климатом, столицей империи, У-хоу убедила Гао-цзуна в необходимости построить там роскошную резиденцию, и вскоре рабочие уже трудились над возведением фундамента. А налоги росли быстрее, чем высота стен. Все это усугубилось плохим урожаем этого года — платить новые налоги было не с чего. И, как нарочно, как будто ничего не знала о нехватке съестного, императрица приказала засеять поля вокруг города исключительно пионами, своими любимыми цветами. Их стали даже считать символом династии Тан, угодливо называли теперь «императорскими цветами» и «небесной красотой».

Однако перенести императорский двор в Лоян было для У-хоу отнюдь не прихотью.

Это не только приблизило бы ее к главному монастырю Большой Колесницы и его могущественному настоятелю Безупречной Пустоте, но и отдалило бы Гао-цзуна от конфуцианского окружения, господствовавшего в Чанъане и враждебно настроенного по отношению к императрице.

В воцарившейся тишине раздались тихие шаги: к генералу приблизился один из слуг, склонился и что-то прошептал на ухо своему господину.

— Немедленно впустить! — приказал генерал Чжан, встрепенувшись.

Слуга ввел человека, явно не привыкшего находиться среди такого количества важных чиновников. Он моментально побледнел и вспотел, как только оглядел комнату.

— Скажи нам: не ты ли — Морская Игла, которого императрица У-хоу забрала из моего застенка и который по сей день пребывал неизвестно где? — прищурился Ли.

— Да, это я, — пробормотал перепуганный визитер.

— Сообщаю присутствующим, что этот человек предоставил нам возможность разоблачить иностранную сеть, действовавшую тайно на территории Китая, — пояснил префект.

— А не ты ли сообщил о том монахе, путешествующем с девицей? — с подозрением спросил генерал Чжан.

— Два месяца назад я направил в Главную инспекцию анонимный донос на парочку, скрытно обитавшую в императорском дворце у императрицы У-хоу. Через стену я слышал, как императрица лично посетила их, она помогла им бежать, когда прибыли агенты Главной инспекции! — торопливо выпалил уйгур, по лицу которого текли струйки пота.

— И по твоим словам, императрица У-хоу лично предупредила тех молодых людей, что им грозит арест? — еще раз уточнил главный канцлер Хань-юань.

— Все в точности, как я вам сказал! Она помогла им избежать правосудия! Я сам был тому свидетелем!

— А почему ты такой старательный — сколько уж раз добровольно вызвался поработать на нас? — усмехнулся префект Ли.

— Ну… что касается этого раза, я надеюсь взамен получить охранную грамоту, которая позволила бы мне отправиться в Турфан… Здесь мне совсем нечего делать. Я хотел бы вернуться к себе домой, — тихо проговорил уйгур, придав лицу отрепетированное заранее жалобное выражение.

— Почему У-хоу покровительствовала этим беглецам? — поинтересовался Линь-ши.

— Императрица прилагала все силы, чтобы восстановить торговлю шелком. Бывший монах-буддист и та молодая несторианка имеют связи с манихеями Турфана, производящими шелк! Сама эта несторианка — дочь епископа Аддая Аггея. Несториане Дуньхуана тоже связаны с манихеями Турфана в этом деле с изготовлением и тайными поставками шелка. Все совершалось с величайшими предосторожностями… Я не мог написать все это на бумаге, некоторые сведения требуют того, чтобы их передавали лишь из уст в уста, — обстоятельно объяснил Морская Игла, гордый своим знанием предмета.

— Но это все совершенно невероятно! У-хоу покровительствует тайной торговле шелком? — У министра шелка перехватило дыхание, он и вообразить не мог, что корни преступления тянутся так далеко.

— Это чудовищно! Нами управляет женщина — не просто узурпаторша, но еще и преступница, предательница государственных интересов… Моя великая страна скатилась так низко! А что касается качества работы Главной инспекции, это отдельный вопрос, и я намерен поставить его самым серьезным и недвусмысленным образом! — Главный секретарь Линь-ши был просто счастлив, что ему наконец представилась возможность нанести удар по префекту Ли и его ведомству.

— В чужой миске кусок мяса всегда выглядит жирнее, как гласит поговорка! — холодно заметил префект Ли, однако было видно, как он побледнел.

В данной ситуации именно он терял больше всех, и разоблачения Морской Иглы вовсе не играли ему на руку. Что касается бывшего премьер-министра, его настолько потрясли известия, что он побагровел и лицо его приобрело тот оттенок, который бывает у карпа, сваренного с имбирем. Он задыхался и хрипел так, словно вот-вот скончается от удушья. К генералу поспешил слуга — на этот раз с керамическим чайником в руке; он стал бережно вливать в рот господину мелкие порции жидкости, словно кормил из рожка младенца. Это помогло старому вояке справиться с приступом.

— Дорогие друзья, если вы мне позволите, я бы предпочел провести тщательный допрос в помещении Главной инспекции. Такие уникальные сведения следует изучить подобающим образом, в соответствии с отработанными методами ведения следствия! — резко заявил префект Ли, поспешивший во что бы то ни стало перехватить инициативу и сделать доносчика недоступным прочим заговорщикам.

Он вскочил, приоткрыл дверь и выкрикнул приказ, пользуясь тем, что хозяин дома еще не оправился. В комнате появились два вооруженных агента и замерли. Коротким кивком префект дал понять, чтобы они забрали Морскую Иглу.

— Однажды мне не удалось допросить тебя как следует из-за вмешательства императрицы, и — можешь мне поверить — на этот раз ты расскажешь все, что знаешь, до самого конца! — прошептал главный инспектор на ухо уйгуру, когда того вели к паланкину.

Вскоре Морская Игла уже шел по бесконечным лестницам и переходам в застенок, куда императрица не имела доступа. Камера оказалась намного более темной и сырой, чем в первый раз. Морская Игла заскулил от ужаса.

Бритоголовый палач вошел и картинно встал, скрестив мощные руки на груди. На нем был кожаный фартук с несколькими ярусами карманов, из которых торчали щипцы, ножи, шило, другие жутковатые инструменты его ремесла: колющие, режущие и рубящие. Конечно, иногда ему приходилось их применять. Но гораздо чаще роль палача сводилась к тому, чтобы, как сейчас, красиво войти и встать. Этого оказывалось достаточно для должного впечатления — допрашиваемый начинал быстро-быстро излагать все, что знает, и еще немножко.

Морская Игла уже горько сожалел о том, что в очередной раз высунулся.

— Вот чистый лист бумаги. Тебе достаточно лишь подписать его здесь — вверху, справа. Я сам его заполню. Я уже знаю, слово в слово, что зафиксирует писец!

— Я не знаю, как написать «Морская Игла» по-китайски! Я вообще не умею писать на китайском! — прохныкал уйгур. На самом деле он испугался, что от его имени напишут показания, которые приведут его прямиком на виселицу.

— Ну хорошо, я тебе помогу! — Префект Ли прошел к письменному столу. — Смотри: вот так пишется иероглиф «ше»!