Чтение онлайн

В последнее время я часто сталкиваюсь с тем, что меня грабят.

Да.

Ограбили. Обманули. Предали — все драматические слова, которые можно найти в словаре, — и все это происходит со старой доброй Лаурой. Черт, если бы моя жизнь была книгой, то это была бы трагикомедия с примесью криминальной мистики, и угадайте, кто был бы невольным главным героем?

Но давайте переключим внимание на мистера Штормовые глаза, внезапно оказавшегося рядом со мной и занявшего все пространство. Как он на меня смотрит? Как будто пытается завладеть мной одним лишь взглядом. Что, в общем-то, не должно быть таким уж горячим, как сейчас. Но когда он притягивает меня ближе, в голову закрадывается назойливая мысль.

Подождите… Я уже встречала этого опасно красивого незнакомца?

Почему он кажется таким… знакомым?

Глава 1

Виктор

Три месяца назад

— Ты ведь понимаешь, что это значит, Дэйв, Дэвид или как ты там себя еще называешь?

Мой голос — это холодная, жесткая пощечина в тишине склада, даже если перекрыть эхом звук, с которым открытая ладонь Миши снова и снова сталкивается с плотью Дэвида.

Привязанный к деревянному стулу, Дэвид оказывается беспомощным, попавшим в ловушку, из которой нет выхода. На щеке — свежий, красный отпечаток руки; он сплевывает кровь при каждом жестоком прикосновении. Его хныканье вызывает тошноту. Но по-настоящему меня раздражают слезы и дрожащий подбородок.

Слабости нет места в этом мире, в который он отважился войти.

— Я… я понимаю, Виктор, я… — заикается он, голос дрожит, как и все остальное. Но смех Миши, злой саундтрек к унижению Дэвида, прерывает его.

— О, он понимает, Виктор. Он понимает, что ему пиздец, — смех Миши мрачен и наполнен презрением. Следующий удар сильнее, и голова Дэвида откидывается в сторону.

— Сорок восемь часов, отведенные тебе, истекли, Дэвид. И что у нас есть? Отговорки, — выплевываю слова, яд капает с каждого слога.

Тщетная попытка Дэвида найти самообладание выглядит жалко.

— Рынок рухнул. Я… я не смог ничего сделать. Мне нужно больше времени. Пожалуйста.

Его мольба отчаянная, как и ситуация, в которой он оказался.

— Рынок, — насмешливо повторяю. — Похоже, у рынка яйца побольше, чем у тебя.

Наблюдаю, как искажается лицо Дэвида.

Но действительно, что, черт возьми, он думал, произойдет?

Он украл наличные Морозовской Братвы, попытался поиграть в трейдера и облажался. Никто не может быть настолько глуп, чтобы думать, что сможет уйти живым после такого.

— Думаешь, ты умный? — в моем тоне сквозит презрение. — Два года ты не получал прибыль, играя с деньгами Братвы. Моими деньгами! Но два миллиона? Блядь! Ты что, совсем охренел?

Глаза Дэвида бешено мечутся, тяжесть предательства все глубже погружает его в могилу. Обычная самоуверенная ухмылка сменилась дрожащими губами: — Виктор, пожалуйста, я думал…

— Ты думал? — перебиваю, холодно смеясь. — Ты думал, что сможешь украсть у нас, а мы не заметим? Лучше бы ты остался работать бухгалтером, гребаный таракан.

Он с трудом сглатывает, и на фоне бледного полотна его перепуганного горла отчетливо виден выдающийся глоток.

— Это была плохая сделка, Виктор. Я могу все исправить.

Подхожу ближе, вторгаясь в его пространство, заставляя почувствовать масштаб своего промаха.

— Исправить? У тебя есть два миллиона в кармане? Ты узнаешь, что бывает, когда переходишь дорогу Братве.

Без предупреждения мой кулак врезается в живот Дэвида с достаточной силой, чтобы он и стул, к которому привязан, отлетели назад. В комнате раздается гулкое эхо, и он хрипит, пытаясь перевести дыхание. Сплевывает кровь, его красивое мальчишеское лицо исказилось, распухло, превратившись в гротескную пародию на себя прежнего.

— Посмотри на себя, блядь. Когда-то был обходительным маленьким дерьмом, а теперь просто сломанный, чертов мошенник.

Он задыхается, глаза полны ужаса: — Виктор, клянусь, я могу вернуть деньги.

Наклоняюсь, позволяя ему увидеть холодную ярость в моих глазах.

— Дэвид, ты думаешь, деньги — это все, что мне от тебя нужно? Нет. Я хочу, чтобы ты понял, каково это — по-настоящему связываться с Морозовской Братвой.

Его голос дрожит, в нем заметно отчаяние: — Виктор, пожалуйста. У меня есть план. Просто дай мне шанс.

Я усмехаюсь: — Шанс? Вроде того, что у тебя был с нашими деньгами? Нет, сука. Больше никаких игр. Ты помнишь Ари? — Я жестом указываю на фигуру стоящую в углу. Мужчина делает шаг вперед, в его руке сверкает острый клинок.

Глаза Дэвида расширяются от ужаса.

— Ари специализируется на… напоминаниях, — в голосе звучит злость. — И он собирается сделать тебе такое, которое ты никогда не забудешь.

Резкий свист прорезает напряжение. Из самого тусклого угла склада приближается громадная тень Ари. Я высокий, метр восемьдесят пять, и возвышаюсь над большинством.

Но Ари?

Даже я должен признать, что рядом с ним чувствую себя ребенком, который смотрит на своего отца.

Он просто зверь. Каждый его шаг просчитан, а возвышающаяся фигура нависает как призрак.

Дэвид сглатывает, адамово яблоко нервно подрагивает: — Подожди, Виктор… Я могу дать тебе кое-что еще…

Я поднимаю бровь, заинтригованный: — О? Рассказывай.

— Моя жена… Л-Лаура, — заикается он. — Она владеет книжным магазином «Томпсон Тейлз» на Пятой авеню. Он стоит немало, возможно, этого не хватит, чтобы покрыть мои долги. Но я мог бы… мог бы переписать его.

Наклоняю голову, в голосе звучит любопытство: — Жена? У тебя? Вот это новость. Я попросил своих ребят проверить каждый уголок твоей жизни. Но жена?

Дэвид бледнеет, глаза разбегаются: — Послушай… Я присвоил себе личность Дэвида Гарнера много лет назад. Кто… кто знает, где настоящий мужчина? Мертв, исчез, что угодно. А Лаура… она думает…

Миша даже не дает Дэвиду закончить, нанося жестокую пощечину по лицу.

Далее следует еще одна.

— Пожалуйста… не надо больше, — умоляет Дэвид.