Чтение онлайн

Когда корсиканец увидел предназначенную ему сумму, глаза его алчно сверкнули. Он быстро подписал контракт, засунул деньги в потрепанный кошель и сказал:

— Я приведу своих братьев и расскажу друзьям.

Все шло, как по маслу. Именно так они всегда говорили!

— А когда отъезд? — спросил корсиканец на прощанье.

— Как только сто шелководов подпишут контракт, мы вызовем корабль. Чем скорей ты приведешь своих братьев, тем быстрее получишь остальное.

Милорадов был не просто доволен. Он был счастлив и чертовски горд собой. Пусть Киселев поучится, как надо работать!

В это же время Нина, Антонела и Данила Степанович выбирали товары на базаре. Рождественские и пасхальные покупки Нина всегда делала сама. Данила Степанович, хоть и был загружен в консульстве, не рискнул лишить графиню ежегодного удовольствия. Отпустить женщин вдвоем он тоже побоялся и, как выяснилось, небезосновательно.

Как только они свернули к фруктовым рядам, впереди произошла обычная для всех базаров история: малолетние воры ограбили женщину. Один толкнул жертву на землю, другой в это время выхватил у нее кошелек и бросился бежать. Первый сразу же затерялся в толпе, другой на секунду замешкался. Упавшая женщина пронзительно закричала, выхватила из своей корзинки апельсин и запустила им в обидчика. Спелый фрукт сочно расквасился о его затылок, но, к сожалению, это не задержало воришку. Он юркнул под прилавок и был таков. Женщина больше не кричала, но почему-то не могла подняться. Вокруг сразу же стала собираться толпа.

— Батюшки, да это же муза Лоренцини! — воскликнул Киселев по-русски. Протолкавшись сквозь толпу зевак к девушке, он быстро выяснил, что она не может встать, потому что подвернула ногу. Тогда, без лишних разговоров, он поднял ее и взвалил на плечо.

Ей такое обращение, видимо, не очень понравилось.

— Я Мара, а не Муза! — сердито крикнула девчонка, барабаня по его широкой спине. Вряд ли она понимала по-русски.

— Не брыкайся, — усмехнулся Киселев, — а то нечаянно уроню! — и сделал нарочитое движение в сторону кучи гниющих фруктов, после чего Мара притихла.

Выбравшись из толпы, Данила Степанович взял свою ношу поудобнее.

— Придется отнести ее домой, — сказал он своим дамам. — Не можем же мы бросить сокровище синьора Алессандро на произвол судьбы!

Ни Нина, ни Антонела не возражали. Обеим ужасно хотелось узнать, где живет Сандро. Мара прижимала к груди свою корзинку и изо всех сил старалась не заплакать. Она сказала, куда идти, и больше до самого дома не проронила ни слова.

Дом, недавно приобретенный Сандро, располагался на маленькой площади с фонтаном. Ни единой подъездной дороги у площади не было, лишь несколько длинных лестниц уходило в разные стороны, вверх и вниз. Нине это живописное место было хорошо знакомо. Ей здесь очень нравилось. Всякий раз, направляясь куда-либо пешком, она старалась пройти через эту площадь. Дом был невелик и довольно стар, но недавно отремонтирован, с чистым белым фасадом и сверкающими окнами. У двери Мара вынула из кармана связку ключей и протянула Антонеле.

— Разве дома никого нет? — удивилась Нина. Она знала, что Сандро в Вене, но должны ведь быть слуги!

— Нет, синьора графиня. — Мара отвечала вежливо, но при этом глаз на Нину не поднимала. — Как я вижу, Паола еще не вернулась. Не думаю, что она придет скоро. Четыре дня назад у нее начался запой.

— Запой?! — ужаснулась Нина.

— Да, сударыня, — спокойно продолжала девочка. — Паола — прекрасная служанка. Она превосходно содержит дом и замечательно готовит, когда не пьет.

— Но как можно терпеть пьющую прислугу? — удивилась Антонела. — На нее же никогда нельзя положиться!

— Ее нельзя выгнать, — пояснила Мара, — тогда она совсем пропадет.

Дом понравился Нине. Здесь не пахло ни сыростью, ни мышами. Лестница, ведущая на второй этаж, была светлой и чистой, с мраморными ступенями и красивыми дубовыми перилами. В стене, в небольшой нише, — крохотный фонтанчик, повторяющий большой фонтан на площади, — Эол, сидящий верхом на дельфине.

— Хороший дом, — вырвалось у Нины. — У Сандро замечательный вкус!

— Вам нравится? — улыбнулась Мара, и в ее улыбке промелькнуло что-то удивительно приятное. — Мне тоже. Это мы вместе выбирали. Сандро купил этот дом, чтобы у меня было приданое, если я захочу выйти замуж.

— А ты хочешь, Мара? — слова девушки пробудили в Нине внезапную надежду.

— Что вы, синьора! Конечно, нет! Разве я могу его оставить? Кто же будет о нем заботиться, если я уйду?

— Хм! — отреагировал на ее слова Киселев. — Сейчас заботится нужно о тебе, а не о нем.

Он внес девушку в комнату, на которую та указала, и опустил на узкую кровать без полога, застеленную шелковым покрывалом. Похожая кровать была у Нины в девичестве, вот только над изголовьем у нее не висело серебряное распятие. Что-то в облике этого дома не вязалось с тем, что Нина знала о Сандро и Маре. “А не ошибаюсь ли я снова, как в истории с Лидией?” — промелькнуло в голове у графини. Но как же тогда относиться к присутствию девушки рядом с мужчиной, к тому, что живут они в одном доме?

Разув свою неожиданную пациентку, Киселев обнаружил, что нога ее распухла и приобрела нездоровую синюшную окраску.

— Покрути стопой! — велел он.

Мара выполнила приказ и при этом слегка поморщилась:

— Больно.

— Ясно… — прогудел себе под нос Данила Степанович и пояснил по-русски, обращаясь к Нине Аристарховне, — девчонке повезло, перелома нет, иначе она даже пальцами не пошевелила бы.

Он взял длинное льняное полотенце, висевшее у деревянного умывальника, и туго перевязал Маре ногу. Девочка сразу же заулыбалась, ей стало легче.

— Недели две старайся ходить поменьше, — давал он ей рекомендации, — а когда вернется служанка, пришлешь ее ко мне, я дам свинцовую примочку и специальную мазь от отека.

— Спасибо, доктор, вы так добры, — прошептала Мара, — вот только я, к сожалению, не смогу вам заплатить, сегодня у меня украли все деньги. Но когда приедет Сандро, он непременно вернет долг!

Пора было уходить, но Нина не могла двинуться с места. Как же можно оставить девчонку одну? Без денег, без прислуги, с покалеченной ногой. Она же умрет здесь от голода и холода! Нет, какая бы ревность ни терзала сердце, Нина не могла этого допустить. Пусть Мара олицетворяет для Сандро все девять муз сразу, графиня Милорадова — выше этого.

Кроме того, теперь у синьора Лоренцини нет выхода, он будет вынужден явиться к Нине, если захочет получить свою музу обратно!

Войдя в палаццо, девушка замерла в восхищении, разглядывая роспись на потолке вестибюля.

— О, какая красота!

В такой же восторг ее привели гобелены и картины на стенах. А увидев незаконченную вышивку, она буквально онемела. Неужели ТАКОЕ можно создать при помощи цветных стекляшек, иголки и нитки?

К огромному удивлению графини, Антонела изъявила желание приютить танцовщицу у себя, а Данила Степанович не сказал ни слова против.

Мара оказалась совсем необременительной гостьей. Первое время она очень стеснялась, и большую часть времени проводила в апартаментах Антонелы, но потом освоилась и стала выходить в гостиную и во двор. При этом она ни разу не покинула дома. Больше всего ее смущало внимание со стороны хозяйки. Нина заметила это и постаралась вести себя с ней как можно сдержаннее, не задавая никаких вопросов, не интересуясь ничем, но и ни в коем случае не игнорируя ее.

Мара была мила, скромна и обладала приятными манерами. Порой у Нины возникало сомнение: эту ли девушку они видели в цыганском наряде с ярким бубном в руках? Но нет, это была все та же Мара, любовь к которой Сандро ни от кого не скрывал. Она подружилась с Антонелой, души не чаяла в Киселеве и подкупила Нину своим трудолюбием и неподдельным восхищением вышивкой.