Чтение онлайн

Звонкий шлепок картами о столешницу отвлек всеобщее внимание от музыканта. Лидия, резко отодвинув стул, вскочила из-за стола:

— Слишком много музыки в один день! У меня болит голова. Пожалуй, я выйду на воздух!

Нина в испуге застыла. Это был самый настоящий скандал. Никогда еще графине не приходилось попадать в подобные ситуации. Если сейчас дон Гаспаро последует за супругой…

Получается, что она нанесла оскорбление этой почтенной паре. Но чем?! Нина не знала, что и думать.

Но купец не двинулся с места, а лишь спокойно кивнул:

— Конечно, дорогая. Пойди, погуляй. А мы послушаем.

После этих слов Данила Степанович вздохнул с облегчением, Антонела заулыбалась, а Нина снова почувствовала биение собственного сердца в груди. Сергей Андреевич же сидел и не мог ничего понять. Это кто? Тот бродяга из горного селения? Что он здесь делает? Кто его вообще впустил?

Сандро тронул клавиши и быстро пробежал по ним пальцами, пробуя звук. Нина внезапно испугалась. До сих пор на клавесине играла только она одна, а со дня смерти графа его вообще никто не открывал. А вдруг Сандро не понравится звучание инструмента и он не станет петь? Но опасения оказались напрасны.

— Вы любите Моцарта, госпожа графиня? — спросил Сандро, получил утвердительный ответ, и, аккомпанируя себе, запел серенаду из “Похищения из сераля”.

И снова Нине показалось, что она уносится на крыльях музыки куда-то в заоблачную даль, где не существует ничего, кроме нее и этого голоса. Клавесин звенел, тихо вторил колокольчиками мужскому голосу, создавая неповторимое сочетание нежности и силы, от которого таяло сердце. За серенадой последовала итальянская ария, затем неаполитанская песня, потом какая-то новая, совершенно незнакомая Нине мелодия. Солнце село, легкие сумерки окутали гостиную, и вышло так, что единственным ярко освещенным предметом в музыкальном салоне остался клавесин. Певец с необычайным мастерством сумел полностью овладеть вниманием аудитории, его не только слушали, с него не сводили глаз.

Когда Сандро закончил петь, первым очнулся Сергей Андреевич. Пожалуй, он единственный не попал под чары этого шута. Остальные сидели, глядя на итальянца, и ничего не замечали вокруг. Но больше всего Сергея раздосадовала Нина. Она смотрела на бродячего певца так, как должна была смотреть только на него, Сергея Милорадова!

— Послушай, милейший, — сказал Сергей, обращаясь к Сандро, — ты хорошо сделал свою работу. Я щедро заплачу тебе. Ступай на кухню, подожди меня там!

Сергей говорил по-французски, не заботясь о том, понимает ли его Сандро. Его слова были предназначены прежде всего для Нины. Но ответил ему сам певец. И тоже по-французски:

— Мсье консул, вы не сможете заплатить мне столько, сколько я стою. — Тут Сергей вспомнил шляпу, доверху наполненную серебром. — Я пришел сюда вовсе не потому, что нуждаюсь в деньгах, а потому, что меня попросила об этом госпожа графиня.

Никто не представлял Сандро господ, присутствующих в гостиной, но, похоже, певец, еще до того, как войти, превосходно знал, с кем ему придется встретиться. Он снова поклонился дону Гаспаро и подошел к Нине. Она опять подала ему руку, но на этот раз он не просто поцеловал ее. Неуловимым движением он перевернул руку женщины и обжег губами ее раскрытую ладонь, — поступок совершенно недопустимый для постороннего мужчины. Сердце Нины снова замерло. Что он себе позволяет?! Какая восхитительная дерзость! Ведь это ласка, а не обычный знак почтения!

Никто из гостей не заметил в поцелуе ничего необычного, настолько быстро все произошло, а сама Нина ни за что бы не призналась. Сандро потребовал свою плату и получил ее.

Лишь когда певец удалился, гости окончательно пришли в себя. Однако присутствие Сандро все еще ощущалось в гостиной. Дон Гаспаро сказал, ни к кому не обращаясь:

— Он все так же дерзок и горд! И по-прежнему невыносим!

Сергей Андреевич ничего не мог сказать насчет “по-прежнему”, но в остальном, был полностью согласен с почтенным синьором. Таких наглецов, как этот Сандро, поискать надо!

Нина, пытаясь скрыть пылающее лицо, подошла к окну. В этот час на улице было гораздо светлее, чем в доме, поэтому последующая сцена, там, внизу, предстала перед графиней во всех мельчайших подробностях.

Как только Сандро вышел из палаццо, к нему подскочила, непонятно откуда взявшаяся, Лидия. Очевидно, она не вышла во внутренний дворик, а специально поджидала певца на улице. Он попытался обойти ее стороной, но не тут то было! Синьора Лоренцини схватила его за рукав и заговорила, указывая в сторону своего дворца.

В гостиную с улицы не доносилось ни звука. Очевидно, Лидия говорила очень тихо, да и Сандро не стремился сделать их встречу достоянием гласности. Но язык, в котором почти каждое слово сопровождается жестом, можно понять и без слов.

Лидия приглашала певца к себе. Сначала он отрицательно качнул головой, но этого оказалось недостаточно, она продолжала что-то настойчиво втолковывать ему, тыча пальцем то ему в грудь, то в сторону своего дома. Один раз она махнула рукой в сторону палаццо Нины, очевидно, имея в виду, что дон Гаспаро сейчас находится там. После этого Сандро выдернул свою руку и сделал жест, свидетельствующий о том, что все это ему до чертиков надоело. Но и это не остановило Лидию. Теперь она кричала так, что Нина отчетливо слышала каждое слово:

— Я больше не могу так жить! Я хочу, чтобы ты вернулся! Я сожалею обо всем, что между нами произошло! — И на полтона тише, но все равно достаточно громко: — Прошу тебя, поверь мне! Я ведь знаю, что ты тоже несчастлив!

В ответ он громко рассмеялся:

— Как всегда, ты думаешь лишь о себе! Я не верю тебе, Лидия! Ты только тогда и можешь быть счастлива, когда мне плохо!

Сандро повернулся, намереваясь уйти. Тогда она сделала последний ход, а может, просто попыталась оскорбить его:

— А ты не думаешь ни о ком! Ты губишь и себя, и Мару! Из-за тебя это несчастное дитя лишено нормальной жизни!

Когда он обернулся, его лицо было искажено от ярости:

— А вот в нашу жизнь, Лидия, не лезь! Не тебе решать, счастлива Мара или нет!

Лидия отшатнулась так, будто Сандро ее ударил, хотя Нина ясно видела, что он и не приближался к ней.

Торопливо задернув шторы, графиня обернулась к гостям. Благодарение Богу, карточный стол находился далеко от окна, на нем уже стояли зажженные свечи, и продолжалась игра, так что ни дон Гаспаро, ни ее соотечественники не могли ни видеть, ни слышать ужасной сцены.

Лидия появилась в гостиной через минуту. Она улыбалась, как ни в чем не бывало. Ее самообладанию нельзя было не подивиться.

Нина, к сожалению, такой твердостью духа похвастать не могла. У себя в спальне она вылила на сахар почти полпузырька сердечных капель, но так и не успокоила свою боль.

Хуже всего, что об этом нельзя ни с кем поговорить. Разве можно объяснить кому-нибудь, какие противоречивые чувства обуревают ее?

Почему, всякий раз, при появлении Сандро, она пугается, но при этом испытывает непреодолимое желание видеть его снова и снова? Целый месяц она ждала его визита, а когда он пришел, чуть не лишилась чувств от ужаса. Почему его голос преследует ее днем и ночью, причиняя больше боли, чем радости? И почему ей не хочется отказаться от этой боли и обрести прежний покой?