Чтение онлайн

– Хвала Единому! – произнес чуть громче игнис.

– Воистину хвала! – повторили все.

– А теперь же вновь помолимся во славу Его! Ибо грешны мы так же, как и наши предки за то, что сделали с родной нашей землей. Долго нам искоренять этот Страшный Грех, и лишь молитвой вы, вечные слуги, сможете увидеть Его Лик и обрести вечный покой!

Уна поняла, что теперь застрянет здесь почти на весь день. Подобный расклад ее явно не устраивал, учитывая, что ноги уже онемели стоять здесь с самого утра.

Тихонечко она сделала шаг назад, не сводя глаз с наставницы, возбужденно читающей молитву с закрытыми глазами. Уна осмелилась отступить еще дальше и с радостью обнаружила, что Милдред не заметила ее попытку побега. Наконец, набравшись храбрости, она как мышка проскользнула мимо постояльцев храма, приоткрыла большую деревянную дверь и оказалась в холле. Едва она закрыла ее, как тут же вздрогнула, увидев напротив высокого, в пять раз выше ее человека. Только когда холодок страха отпустил ее тело, ровно как и развитое воображение, перед ней оказался вовсе не великан, а статуя Единого, которую она почему-то прежде никогда не замечала. Изваяние из камня стояло с вытянутыми вперед руками, словно желая принять в свои объятия. Работа скульптора была выполнена воистину искусно: каждая складочка одеяния божества выглядела как настоящая, так и казалось, что она сейчас зашевелится от малейшего ветерка. Длинный капюшон, скрывающий лицо Единого до самого подбородка, был исполнен под стать всей статуи – невообразимо правдоподобно.

Она почувствовала в груди едва ощутимое жжение любопытства и страха перед статуей. Захотелось подойти поближе и подсмотреть, что же за лицо скрывается за этим капюшоном. Она так и сделала, приблизившись к подножию статуи, пока вдруг не послышался голос:

– Ваше высочество?

Испугавшись, лишь мгновение спустя она поняла, что голос не принадлежал статуе, как она подумала изначально. То был Седрик, паж ее старшего брата. На лице юноши отразилось смятение, и щеки покраснели так, словно он застал ее нагишом.

– С вами все в порядке? – спросил он.

– Вы меня напугали.

– Прошу прощения, ваше высочество. Если я как-то…

Уне недолюбливала всю эту учтивость и поэтому она поспешила прервать его:

– Прошу, обойдемся без этого. Просто проводите меня к экипажу.

– Но… – голос его был неуверенным. – Разве чтение уже окончено?

– Для меня окончено. – Ее слова явно не убедили Седрика, и поэтому ей пришлось придумывать на ходу: – Мне стало дурно, гувернантка отпустила меня.

– Дурно? Может, я смогу как-то…

– Просто отведите меня к дилижансу!

Седрик временно заменял ей второго слугу, вместо заслуженного отошедшего на покой старичка Гутферта. Как же она скучала по его пониманию с полуслова! Старый слуга всегда знал, чего она хотела, и выполнял поручения беспрекословно, но этот…

Пока у него выходило из рук вон плохо… Но это было ей даже на руку!

А еще он был в нее влюблен. Уна поняла это сразу, как только увидела на себе его смущенный взгляд и вспыхнувшие розовым щеки. Бабушка всегда говорила, что щеки могут быть либо красными от холода, либо розовыми от любви. Здесь же отчетливо читался розовый. Вот и сейчас с его щек не сходил этот цвет, и она охотно пользовалась его влюбленностью для своих нужд.

Иногда ей казалось, что прежде они уже пересекались друг с другом до их первого знакомства около года назад. Его простоватое лицо, пухлые губы и волосы цвета соломы были до боли знакомыми. Когда-нибудь она поинтересуется у него, так ли это, но точно не сегодня.

Потому что уже прямо сейчас он начинал ее откровенно раздражать.

– Вы так и будете стоять столбом? – возмутилась она.

– Простите, ваше высочество. Как вам будет угодно, – слегка поклонившись, молвил он.

Спускаясь по лестнице храма, она представляла себе, в какой ярости будет старуха Милдред, как только прочитает молитву до конца и не обнаружит ее рядом. Уна все бы отдала, чтобы увидеть ее лицо в этот момент! От одного только воображения покрасневшей, как томат, физиономии она прыснула в кулачок.

Они спустились к подножию храма, где их ждал дилижанс с трубой на крыше, из которого безостановочно валил густой черный дым. Место кучера занимал коренастый мужичок; ладони он держал на железном полукруге, благодаря которому и управлял этой штуковиной. Дилижанс был подарком ее брата Людвига, и с его слов двигался «при помощи паровых двигателей и смоляного топлива». В тот день Уна любезно притворилась, что она без ума от подарка, уж очень не хотелось обидеть брата, ведь он так старался, создавая это. Но все же Уна мечтала как можно скорее пересесть в привычный для нее дилижанс, запряженный самыми обыкновенными лошадьми, поскольку запах и тарахтение подаренного дилижанса были ей совершенно невыносимы.

Рядом с диковинным средством передвижения стояла смуглая девушка с иссиня-черными волосами и темными пленяющими глазами. Она принадлежала народу аак’си, местному племени аборигенов, проживающему на Ксахко.

Бабушка рассказывала Уне, что, когда она вместе с ее будущим мужем прибыли на эти земли впервые, многие племена аак’си ушли далеко на запад, в глубь континента. Другие же отказывались покидать свои жилища, пытались сопротивляться и в конце концов сложили свои головы. Когда аак’си осталось совсем мало, их вождь заключил перемирие с ее дедушкой Сибором Милосердным, тогдашним царем.

Со временем мелкие племена коренных жителей Ксахко объединились в одно большое и поселились на отшибе города. Некоторые из них тихо сидят в своих землянках, ведя прежний образ жизни и совершенно не вмешиваясь в жизнь силуитов. Другие же, напротив, всячески пытаются наладить связь с ее народом. Одной из таких была ее служанка Кими, что она взяла к себе на службу, едва заметив. Взяла не только за умение справляться со своей работой, но и за кое-что еще…

– Госпожа. – Служанка изящно поклонилась. – Ваше чтение подошло к концу? – Глаза ее смотрели ей за спину в поисках кого-то. – А где госпожа Милдред?

– Велела прислать за ней позже. – Уна кивнула Седрику, чтобы тот встал на специальную подставку снаружи дилижанса. – Кими, надеюсь, ты не забыла прихватить чего-нибудь вкусненького из дворца? Умираю, как хочу сладкого.

Служанка понимающе улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

– Ваши любимые медовые пряники и кремовые пирожные, как всегда.

– Кими, милая, да благословит тебя Единый, – сказала Уна, играючи воздев руки к небу, и поспешила внутрь дилижанса вместе со служанкой. Но, прежде чем она зашла туда, ей еще раз поклонился Седрик и произнес:

– Могу я для вас сделать что-нибудь еще?

– Да, следите за тем, чтобы эта штуковина никого не придавила.

После череды кряхтений двигателя они тронулись по переулкам Айге, проезжая мимо булочных и мастерских. Вот уже несколько дней ее не покидало ощущение, что в столице невыносимо пахло горючей смолой, добываемой из местных деревьев. Обычно ее запах стоял в порту, поскольку она использовалась в качестве топлива для кораблей, но никогда так сильно ей не разило в самом сердце Айге.