Чтение онлайн

— Тогда за работу. У тебя достаточно заданий.

— Принято, господин Векиз. — Подчиненный преклонил голову. — Могу ли я приступить?

— Свободен.

Поклонившись вновь, Кьеруз быстро покинул комнату подземелья. Векиз откинулся на стуле. Он подозвал Флетту своим пальцем, и она приблизилась к столу.

— Есть слово от Джихара? — спросил Векиз.

— Его помощник говорил со мной, господин. Следуя за наводкой Лютика, они обнаружили убежище Девятнадцати Шрамов. Они ожидают вашего приказа.

— Великолепно. Отдай Джихару это. — Он передал запечатанный свиток, приготовленный заранее. — Осведоми Лютика об атаке. Я хочу, чтобы эти паразиты были сокрушены, но живы. Скажи Як-Пять, что я недоволен работой его квиклингов. Проинформируй Гану, что следующей луной я посещу ее лабораторию. Отправь бордовые лилии субъекту восемь. Они помогают с провалами в памяти.

— Это все, господин? — послушно спросила Флетта.

— Будь в моих покоях после темноты. Наряд номер пять, запах корицы. Принеси две капсулы с кровью рабов. Я буду голоден.

— Будет исполнено, господин, — с задержкой, ответила Флетта.

— Оставь меня.

С покорным поклоном, авларская служанка развернулась на каблуках. Она дважды чирикнула, и два птерикса последовали за ней, гнездясь на ее вытянутом шелковом рукаве.

Вскоре, утопая в бумагах, Векиз остался один. Он устало скатился вниз по стулу, и лишь сейчас его истинные эмоции проявились. Кожа его лица была напряжена, мурашки наводнили его костяные наросты. С раздражением, он скинул все конверты со своих коленей на пол. Его неспокойный большой палец игрался с экзотической семигранной монетой, крутя ее вверх и вниз.

— Что я должен делать по поводу Мрамортопи? — он сказал во тьму. — Мы ступили на их поле, и там они неуязвимы. Королева сожрет меня живьем. Должны ли мы избавиться от нее? Я не вижу других путей…

Едва заметный шелест, сходни потоку воздуха в пещере, наполнил комнату. Атмосфера изменилась. Даже птериксы потеряли свой настрой, отсутствующе гнездясь на полках. Шепот ответил.

— Что за план ты предлагаешь? — подозрительно спросил Векиз.

Шелест усилился. Тень нарастала над мастером над шпионами, лампы с эссенцией потеряли свой оранжевый цвет. Шепот раздавался эхом среди теней, и из этого было не разобрать ни слова. Однако, Векиз слушал. Шепот заставил его нахмуриться, Векиз покачал головой в неверии.

— Нет. Это не пройдет. Слишком много, слишком далеко. Королева никогда на это не согласится…

Звук мрака был успокаивающим. Тихие шаги посетили стену позади Векиза своим призрачным присутствием. Сверху до низу, Шепот приближался.

— Ты надеешься на меня, и твои советы привели меня далеко. Я понимаю ожидания, возложенные на меня, но… — Векиз взглотнул. Он обдумывал свой ответ. — Я признаю, что я опасаюсь. Всегда спокойнее в тенях. Ты знаешь это лучше меня.

Шаги спустились на пол, за Векизом. Шаг за шагом, Шепот приближался. Нечто было неразбираемо в тенях. Оно звучало невесомым, его рост было не измерить, но оно было здесь. Прямо над ухом господина, мелодия теней звенела. Шепот звучал с соблазном. Он предлагал решение.

— Рискованно. Однако, я вижу, как оно может сработать…

Векиз вздрогнул. Нежное касание погладило его плечо. Он не видел руки, если она вообще была, но она чувствовалась шелковой на ощупь. Нежная, почти чувственная. Шепот подбадривал.

— Я согласен. Я отправлю это письмо следующей луной. — Векиз выдохнул. — Девочка индиго до сих пор остается проблемой. Она новый носитель Его искры, и это тревожит меня. Мир забыл, кем был Хада Халида, но Парагон помнит. Что, если Рахим подведет меня снова?

Еще одно нежное касание, и затем оно исчезло. Шепот нес хитрые оттенки, озорные нотки. Чувствовалось, будто бы стены хохотали между собой. С облегчением, господин тонко улыбнулся.

— Ты прав. Парагон не забыл о своих наследниках. Мы возьмем, то что наше по праву. Второе Вознесение придет.

Хотя похоронные практики отличаются от места к месту, между ними есть кое-что общее — отсекание связки эссенции. Когда это происходит, ушедшая персона теряет связь с миром живых и становится свободной. Те, кто лишены такого милосердия, часто становятся призраком, чье касание, намеренное или нет, приносит вред.

— Мы заняты, Рана, — проговорил мужской голос вдалеке.

— Я понимаю, Кир, — ответил женский. — У вас этой луной фестиваль.

— Ага, торговля идет хорошо и Бароны, похоже, щедры.

— Я представляю. Напитки, музыка, танцы, публичная казнь.

— Ха, ты уже слышала?

— Сеть всегда приходит подготовленной. Мы приносим соболезнования о том, что случилось с Джаколмом. Он был многообещающим предпринимателем.

— Мы работали с ним много раз, хороший тип. Не причиняешь никому вреда, занимаешься честным делом, и тут раз, какой-то маньяк тебя взрывает. Жизнь так хрупка, если подумать об этом.

— Действительно хрупка. Кто, если не мы, понимает, Кир. Наказание, по меньшей мере, свершится.

— Ему никак не выкрутиться. Обычно, мы бы избавились от него луны назад, но Бароны настояли на публичной казни во время фестиваля.

— Неужели они считают это предательство настолько серьезным?

— Ты явно не знаешь Джаки. Он местный сумасшедший. Бароны, наверное, посчитали эту идею забавной.

— Шут, что умирает в конце?

— Тобою же сказано. В любом случае, нам нужно идти. Если у тебя есть какое-то дело…

— Не этой луной. Сеть всего лишь впечатлена бдительностью дозорных Пламенного Дождя и желает сделать скромное подношение.

— Ничего себе скромное…

— Я всего лишь хочу, чтобы ты хорошо провел время этой луной, Кир.

— Спасибо, наверное. Если мы что-то можем сделать…

— Маленькое дельце. Оно, возможно, не стоит того, чтобы тебя задерживать…

— Говори уже, Рана.

— Мы слышали, что Джаки не был один на месте преступления. Он привел шпионов из Поселка.

— Они либо идеальные шпионы, либо парочка заблудившихся дурней.

— Однако, они тоже понесут наказание?

— Конечно, но их преступление менее серьезное, и факт шпионажа не был доказан. Я полагаю, это будет спираль принудительной работы на Метеорной Кузне.

— Будет нехорошо для дела, если они покинут эти стены, Кир.

— Мы не можем их тут держать вечно, знаешь ли.

— Есть более легкое решение.

— Я… вижу, что ты имеешь ввиду. Будет трудно сделать это официально.

— Не нужно идти сложными путями. Лишь результат имеет значение.