Чтение онлайн

Нэш смотрел прямо в меня.

— Тебе нужно отпустить это. Иначе оно тебя убьет. Ты и так десять лет пытаешься убить себя. Пойми уже: смерть тебя не хочет. Может, это твой шанс что-то исправить — здесь и сейчас.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Но он понимал. Мы с Нэшем были почти ровесники — мама называла нас ирландскими близнецами. Мы всегда были вместе. Он знал меня слишком хорошо.

И сейчас он смотрел на меня именно так.

— Думаешь, я тебя не вижу? Сначала армия, одна горячая точка за другой. Потом, когда это утихло, ты ушел в частный сектор, чтобы самому выбирать самые опасные задания. Готов поспорить, на этих миссиях ты всегда брал на себя самое рискованное.

— Это называется быть лидером.

— Нет. Это называется безрассудством. — В глазах Нэша вспыхнула злость. — Ты хоть раз подумал, что будет с нами, если мы тебя потеряем?

Я вздрогнул от его слов.

— Вот именно. Пора взрослеть, Холт. Брать себе то, что твое, и отпускать то, что нет.

— Прости. — Больше мне нечего было сказать. Я раз за разом подводил семью. Все, что мог сейчас, — быть здесь и поступать иначе.

Чуть-чуть злости в его взгляде сменилось.

— Тебе нужно с этим разобраться. Перестань убегать.

— Я здесь, разве нет?

— Есть больше одного способа бежать.

Черт, как же я это знал.

Лицо Рен вспыхнуло в памяти — тот самый отпечаток паники. Я видел, как дрожат ее руки, будто она все ее стоит прямо передо мной.

Я думал, что если уйду, она сможет залечить раны. Что будет в безопасности.

А на самом деле я просто не хотел смотреть в глаза тому, что сделал с ней. Не хотел видеть в ее взгляде то предательство, которое появилось, когда она наконец осознала правду — я не был рядом в тот момент, когда она нуждалась во мне больше всего.

Но пришло время встретиться с этим лицом к лицу. Нужно позволить себе захлебнуться в этой боли, а не прятаться от нее, берясь за задание одно за другим.

Потому что Рен до сих пор живет с этой болью. Каждый. Чертов. День.

?

Рен

Эхо шагов по линолеуму перекрыло тихий гул станции. Я перевела взгляд на экран компьютера, пытаясь уловить отражение. Мужчина или женщина? Какого роста? Какой комплекции?

В сущности, не так уж важно, кто это — лишь бы не широкоплечая фигура Холта. В голове все еще звенели его слова: «То, что я ушел, не значит, что перестал заботиться».

Этот фантомный хрип его голоса вызывал во мне глухую злость. Вернулся он, значит? Ладно. Захотел снова показываться в городе? Я переживу. Но он не имеет права говорить, что ему не все равно.

Те, кому не все равно, не исчезают в тот момент, когда ты достаточно окрепла, чтобы выписаться из реабилитации и вернуться домой. Я снова и снова прокручивала в голове те месяцы между стрельбой и побегом Холта. Теперь, оглядываясь назад, я ясно видела, что в нем что-то изменилось. Но тогда мне было слишком больно — и телом, и душой, чтобы это заметить.

Его безжизненный голос должен был стать для меня первым сигналом. Он держал меня за руку, целовал в висок, но губы к моим так и не прикасались. Он яростно отгонял репортеров и праздных зевак, но никогда не оставался со мной наедине.

Теперь это казалось унизительным — насколько очевидно было, что он не хотел иметь со мной ничего общего. И все же я была потрясена, когда прочитала то чертово письмо.

— Рен.

Я с облегчением выдохнула, услышав голос Криса, и обернулась в кресле.

— Привет.

На его лице читалась тревога.

— Я слышал, что случилось. Ты в порядке?

Раздражение зашевелилось под кожей.

— А почему я должна быть не в порядке?

Он на секунду замялся.

— Ну… этот вызов о взломе. Логично было бы, если он вернул тебе воспоминания.

— В мой дом никто не вламывался. Нам стоит переживать за Джейн. — Я обязательно загляну к ней в ближайшие дни. Знаю по себе, как важно, чтобы рядом был кто-то, кто понимает.

Мы, выжившие после той стрельбы, образовали что-то вроде клуба — такого, в котором никто не хотел состоять. А те, кого мы потеряли, стали почетными членами. Пять погибших. Шестеро раненых. Ученики. Учителя. Тренер. Случайные люди, просто оказавшиеся не в том месте. Рэнди и Пол составили список тех, кого, по их мнению, когда-то обидели, и вычеркивали имена одно за другим.

Крис задержал на мне взгляд.

— Не страшно иногда быть не в форме. Это нормально. После того, что ты пережила…

— Не надо, — резко оборвала я. — Я уже прошла терапию. Не хочу, чтобы мои друзья тоже лезли в мою голову.

Он поморщился, и я мгновенно почувствовала себя последней сволочью.

— Прости. Я не хотела…

Крис махнул рукой.

— Понимаю. Просто хочу, чтобы ты знала: я рядом, если вдруг захочешь поговорить. Или не говорить. Я тоже неплохо разбираюсь в доставке еды и пиве.

Уголки моих губ дрогнули.

— Только если это пицца с пепперони и ананасами из Wildfire.

Крис поморщился.

— Это преступление. И ты это знаешь.

— Не осуждай мои вкусовые предпочтения.

— Ты имеешь в виду вкусовые преступления.

Я только шире улыбнулась.

— Ты даже не пробовал.

Он передернул плечами.

— Ладно, будет тебе твоя пицца-преступление. А я возьму мясную.

— Договорились.

— Как насчет сегодня вечером?

Я достала телефон, чтобы глянуть календарь, и замерла. На экране крупно значилось: Семейный ужин у Хартли. Я бываю там хотя бы раз в месяц, а эти планы с Грей мы строили еще на прошлой неделе — до того, как все переменилось.

— У тебя планы? — уточнил Крис.

— Ага.

— С кем?

— С Грей, — ответила я, не отрывая взгляда от экрана. Может, она согласится встретиться в городе.

Крис кивнул.

— Тогда позже на неделе. Передавай Грей привет.

— Да, конечно.

— Рен.

Я вскинула голову на голос Лоусона. Криса уже не было — я даже не заметила, когда он ушел. Все еще пялилась на эту крошечную клеточку в календаре, словно на кобру, готовую укусить.

Я сунула телефон в ящик стола, чтобы он больше меня не дразнил.

— Зайдешь ко мне на минуту?

Холодок прокатился по животу.

— Больше никого нет на смене. Эйбел ушел на обед, и…

— Я уже вернулся, — буркнул он, устраиваясь в соседней кабинке. — Иди к Лоусону, чтобы он не нависал надо мной.

— И я тебя люблю, Эйбел, — усмехнулся Лоусон.

— Зови, если что, — сказала я, поднимаясь с кресла.

— Кому ты это говоришь, деточка? Я почти десять лет был единственным диспетчером на смене.

Его возмущение заставило меня улыбнуться.