Чтение онлайн

— Скажи это снова.

— Я люблю тебя.

— И дальше, — прорычал он, и от его слов я улыбнулась.

— Я никогда не переставала любить тебя.

Глаза Холта наполнили эмоции, темно-синий сменился цветом, который я не могла определить. Одинокая слеза скользнула по моей щеке.

— Никогда не думал, что снова услышу эти слова.

Я провела рукой по его лицу. Наслаждаясь ощущением щетины, покалывающей мою ладонь. Его челюсти под моими пальцами. Наслаждаясь знанием того, что этот мужчина принадлежал мне, а я — ему.

— Ничто не могло удержать меня от любви к тебе.

Ни боль, ни разум, ни целый мир не разделили бы нас. Мы должны были быть. Мы всегда найдем способ вернуться друг к другу.

Холт опустил голову, его губы были на одном дыхании от моих.

— Ты со мной?

— Всегда.

Я обняла его за плечи, скользя вниз по гладкой коже, пока не добралась до фланелевых пижамных штанов. Мои пальцы зацепились за пояс.

— Рэн, тебе, должно быть, больно.

— Единственное, что причинит мне боль, это если я не смогу быть с тобой сейчас.

Это была правда. Я нуждалась в нем больше, чем в кислороде. Нужно навсегда скрепить это плотью и костью.

Холт прижался лбом к моему лбу.

— Обещай, что скажешь мне, если это будет слишком.

— Обещаю. — Но я знала, что такого не будет. Потому что это были мы с Холтом.

Его рука скользнула по моему бедру, его глаза вспыхнули.

— Без трусиков?

Я ухмыльнулась.

— Похоже на пустую трату времени.

Он усмехнулся.

Я коснулась рукой его горла.

— Сделай это снова.

Взгляд Холта наполнился эмоциями, но он выполнил мою просьбу. Я закрыла глаза и позволила его смеху окутать меня. Я бы никогда не приняла ни единого смешка как должное.

— Рэн.

Мои глаза распахнулись. И я увидела столько благоговения. Столько, что его было почти больно воспринимать.

Мои ноги обвили талию Холта в безмолвной просьбе о самом глубоком желании. Кончик его члена коснулся моего входа, а затем он скользнул внутрь. Мои губы раскрылись с еле слышным вздохом, который Холт поглотил ртом.

Поцелуй был долгим, медленным и глубоким. Холт влил в него все, для чего не нашлось слов. Общаясь со мной на только нам понятном языке.

Он начал двигаться медленными, ленивыми толчками, не торопясь, давая мне почувствовать всё.

Мои пальцы впились Холту в спину, бедра приподнялись навстречу его бедрам. На этот раз не было отчаяния, потому что я знала, что Холт мой. Что он остался. Что это был наш второй шанс на жизнь, которой мы всегда будем дорожить.

Его бедра прильнули теснее, и я охнула. По мне разлилось то самое тепло, которое ускользало от меня всю ночь. И я держалась за него, пока Холт наращивал темп.

Волны удовольствия накатывали на меня при каждом ударе. Холт втянул воздух.

— Люблю тебя, Рэн. Каждое мгновение каждого дня.

Слезы наполнили мои глаза, когда я позволила его словам поразить меня — без всяких стен или защиты. Я позволила себе почувствовать любовь Холта. Это была боль в лучшем виде. Такой, что заклеймит и останется со мной навсегда.

Я крепче сжала его плечи, мои мышцы содрогнулись, и я направилась к пропасти, которая изменит всё.

— Каждое мгновение каждого дня.

Я позволила себе упасть, кружась вместе с Холтом, зная, что мы вместе теряем контроль и что ничто никогда не будет прежним. Но зная, что так будет лучше. Это были мы.

ХОЛТ

Я скользнул ладонью по бедру Рэн, когда ставил перед ней тарелку с яйцами-пашот и тостами. Коснувшись губами ее волос, я вдохнул самый любимый аромат на свете — горный воздух с оттенком гардении. Мне он никогда не надоест.

Рэн запрокинула голову и посмотрела на меня с легкой улыбкой.

— Ты сядешь?

Я подарил ей долгий, медленный поцелуй, дразняще коснувшись языком ее языка.

— С тобой мне трудно держать руки при себе.

Она улыбнулась шире, глядя на мои губы, затем выдвинула второй табурет, чтобы он оказался практически на одном уровне с ее.

— Задача решена.

— Мне нравится ход твоих мыслей. — Я скользнул на табурет, прижавшись бедром к бедру Рэн. — Как себя чувствуешь?

Я не упустил таблетки ибупрофена и тайленола рядом с ее тарелкой.

Рэн поморщилась.

— Будто упала. Но ничего страшного.

Мои глаза сузились.

Она закатила свои.

— Успокойся, о, гиперопекающий.

Со всем, через что мы прошли в последнее время, это потребует времени. Темнеющий синяк на лице Рэн не помогал.

— Знаешь, у девушки может возникнуть комплекс, если ты будешь продолжать так хмуро на нее смотреть.

Я обвел пальцем лицо Рэн.

— Мне не нравится.

Рэн расхохоталась.

— Ну, спасибо.

Звук был лучшим, что я когда-либо слышал. С момента моего возвращения она усмехалась в моем присутствии, даже иногда смеялась, но такого полного, искреннего смеха я не слышал уже десять лет. Боже, это был рай.

Я наклонился и поцеловал ее.

— Ты смеешься надо мной?

Она прикусила мою губу.

— Определенно. Твой романтизм не знает границ.

Я осторожно провел пальцами по потемневшей коже.

— Вот, что мне ненавистно. Мне очень жаль, Рэн.

Ее рука обвила мою руку, сжимая.

— Синяки исчезнут. Ребра заживут. Я заплатила бы в миллион раз больше, если такой ценой можно было бы вернуть тебя.

Сердце болезненно сжалось. В хорошем смысле.

— Люблю тебя, Кузнечик.

— Я тоже тебя люблю.

— Мне нужно, чтобы ты говорила мне это, по крайней мере, раз десять на дню.

Она усмехнулась.

— Тебе не кажется, что десять — это немного чересчур?

— Ты права. Лучше двадцать.

Под смех Рэн зазвонил мой телефон, лежащий на столешнице. Я потянулся за ним.

— Это Лоу.

Смех замер на губах Рэн.

— Ответь.

— Привет. Все в порядке?

— Разве это не моя фраза? — спросил Лоусон.

— Просто пытаюсь проявить заботу.