Чтение онлайн

Натан нахмурился.

— Ты уверена?

Я похлопала его по груди.

— Уверена.

Когда я обернулась, на лице Холта сияла нежная улыбка. Я подошла к нему, обвивая руками его талию.

— К чему это?

Он убрал волосы с моего лица.

— Рад, что они у тебя есть.

Мое сердце сжалось. Это была горькая правда. Если бы Холт не ушел, я, возможно, никогда бы не наладила такую глубокую связь с его семьей. Это произошло потому, что я осталась почти одна в этом мире. Потому что Холта больше не было. Но жизнь редко была простой и никогда идеальной. Она походила на окружавшую нас землю, полную зазубренных краев и перекошенных склонов. Но она была прекрасна в своих несовершенствах — тем более из-за них.

Я обвила рукой шею Холта, притягивая его к себе.

— Я тебя люблю.

— Сегодня я точно услышу это двадцать раз.

Я фыркнула.

— Сколько дерзости.

— Уверенности. Есть разница. — Он сократил расстояние, его губы сомкнулись на моих в нежнейшем прикосновении. — Люблю тебя и всегда буду любить.

Слова обвились вокруг меня самой прекрасной музыкой, которую я никогда не устану слушать.

— Хорошо, согласна на двадцать.

Он усмехнулся, даря мне еще один поцелуй.

Нэш кашлянул.

— Серьезно? Она мне как сестра, и мне точно не нужно видеть, как вы целуетесь.

Натан быстро ткнул Нэша локтем в живот, и тот снова закашлялся.

— Думал, ты примешь мою сторону, папа.

Натан усмехнулся, эта улыбка была так похожа на улыбку его сына.

— Ничто не делает меня счастливее, чем видеть этих двоих там, где они должны быть.

Теплота его слов окутала меня. С Хартли я всегда чувствовала себя частью их семьи. Но что-то в том, чтобы опустить мои стены перед Холтом и отдать ему все, углубило эту связь. И то, как Натан и Нэш с такой готовностью приняли все это, пролилось бальзамом мне на душу.

Холт вглядывался в лицо отца, словно ища намек на неискренность.

— Спасибо, папа.

— Ладно, хватит устраивать вечеринку эмоций. Пора отправляться в путь, если хотим сегодня преодолеть несколько миль, — сказал Нэш.

Холт кивнул и свистнул. Тень прибежала с озера. Он наклонился и пристегнул поводок к ее ошейнику.

— Ты уверен, что у вас с ней будет хорошо целый день? — спросила я.

— Вода и еда у меня с собой. Ты говорила, что она справляется с длительными походами, верно?

Я погладила мою девочку.

— Выдерживает чертовски больше, чем я.

— Это кровь ездовой собаки. С ней все будет хорошо.

Я переплела наши с Холтом пальцы и сжала их.

— Будь осторожен. Обещаешь?

— Всегда. Вернись домой до наступления темноты.

— Звони по дороге.

Холт поцеловал меня в лоб и отпустил мою руку.

— Обязательно.

Мужчины и Тень залезли во внедорожник Нэша. Я стояла на подъездной дорожке до тех пор, пока они не исчезли из виду.

Я не стала торопиться уходить в хижину. Закрыв глаза, глубоко вдохнула, позволяя свежему, чистому воздуху пройти сквозь меня. Это было своего рода возвращение. В убежище, которое я построила. Оно снова было моим.

Мои губы тронула улыбка. Нет, оно было нашим. Потому что я бы никогда не попросила Холта подыскать себе другой дом. После того, как так долго пробыла без него, все, чего я хотела, это его всеми возможными способами. Готовить ему завтрак по утрам. Играть с Тенью после ужина. Каждую ночь лежать в постели, свернувшись возле него клубочком.

Я открыла глаза и направилась к хижине. Как только оказалась внутри, я подошла к каждому окну и открыла шторы и жалюзи. Мне надоело жить в темноте.

В утреннем свете дерево возле хижины светилось почти золотом. Мне всегда это нравилось, но то, что последние несколько дней я жила без этого вида, заставило меня ценить его еще больше — точно так же, как то, что Холт был здесь со мной после того, как я так долго по нему скучала.

Напевая, я перемещалась по комнатам, наводя на ходу порядок. Вымыла посуду после завтрака и направилась в спальню. С ухмылкой посмотрела на постель, на смятые простыни и разбросанные подушки.

Наводя порядок, я прикусила губу. У дальней стены комнаты лежала сумка Холта. Он оставил в ванной пару вещей, но не более того.

Холт был настойчив во многих отношениях. Когда дело касалось моей безопасности. Когда давал мне понять, что не уедет. Но не тогда, когда дело дошло до этого.

Постоянство его пребывания здесь Холт полностью оставил на мое усмотрение. За это я любила его еще больше. Однажды он лишил меня права выбора, но теперь вернул его мне.

Бросив последнюю подушку на место, я повернулась к комоду напротив кровати. Этот старинный предмет раньше принадлежал моей бабушке, и мне нравилось, что он теперь здесь. Я подошла к нему и провела пальцами по дереву. Потертости, сколы и царапины свидетельствовали о его возрасте. Но они только придавали комоду больше характера.

Именно такой я хотела, чтобы была моя жизнь. У меня могли быть шрамы, но они лишь означали, что я прожила эту жизнь полноценно. На какое-то время я перестала это делать. Но сейчас все изменится.

Я сжала пальцы на латунной ручке и выдвинула ящик. Осторожно переместила носки и нижнее белье так, чтобы они поместились в половине пространства. Затем открыла соседний ящик и вынула все свои пижамы, заново сложив их так, чтобы они вместились рядом с нижним бельем. То же самое я сделала в двух средних ящиках. Потом в двух нижних.

Сходив за сумкой Холта, я поставила ее на кровать. На мгновение остановилась и задумалась: не переступаю ли черту. Я надеялась, что Холт поймет красоту этого жеста и не рассердится, что я копаюсь в его вещах.

Вещей у него было немного: боксеры и одежда для тренировок, несколько пар джинсов, футболок и фланелевых рубашек, куртка и ботинки, которые уже были в шкафу в прихожей.

Я быстро разложила его вещи по ящикам и улыбнулась, подумав о том, чтобы сделать это место действительно нашим. Чтобы наши с Холтом вещи смешались. Чтобы подобрать картины или перекрасить комнаты в другой цвет.

Мои руки скользнули по внутренней стороне сумки. Я вытащила набор для ремонта часов и положила его на комод. Мой взгляд остановился на чем-то на дне сумки. Чем-то столь тонком, что я чуть это не пропустила.

Внимание привлекла цветная вспышка — крошечный отблеск розового в черном чреве сумки. Мои пальцы сжались на пластике.

С колотящимся сердцем я подняла его. Это была фотография. Заламинированная для защиты, но истертая годами. Уголок отслоился, а часть пластика местами стерлась.