Чтение онлайн

На следующее утро, когда Адриана ушла на работу, Ливи умылась, прибрала в комнате и задумалась, слушая, как возится в студии приходящая для дневной уборки служанка, миссис Плитинг. К одиннадцати часам она наконец решилась, вошла в уже пустую к этому времени студию и, позвонив инспектору Марбину, договорилась с ним о встрече.

Он приехал через несколько минут, высокий, аккуратно одетый, и с ним маленький сержант Сэдл с постоянно поднятыми бровями, всегда на шаг отстававший от инспектора.

Все вместе они прошли на место вчерашнего происшествия. Здесь она откровенно, ничего не скрывая, рассказала им обо всем, что случилось с ней накануне. Они задавали вопросы, заставляли снова и снова в подробностях описывать свои действия. Постепенно она с отчаянием поняла, что Саймон был прав, сомневаясь, стоит ли посвящать в это дело полицию. При свете дня перед подозрительной аудиторией ее рассказ казался несвязным, сомнительным и нелепым. «Я спряталась под деревом!» — будто ребенок, играющий в прятки.

Небольшой дождь, прошедший ночью, должен был стереть все следы, которые могли остаться на дороге за изгородью. Да и не будь его, дорога соединяла разбросанные среди деревьев коттеджи, и с тех пор по ней прошло немало людей. Погнутые ветки успели упруго выпрямиться, их сломанные концы не значили ничего: их постоянно задевали проезжающие машины.

Ливи безуспешно пыталась разглядеть на лице инспектора признаки того, что он хоть немного верит в ее рассказ. Нельзя было быть более вежливым, более дотошным и в то же время менее общительным.

Когда полиция наконец уехала, Ливи отправилась в Ларн. Но, прибыв на место, она так и не смогла заставить себя войти в дом. «Нужно посмотреть, все ли в порядке, — уговаривала она себя. — Вчера я уехала в такой спешке. Надо помыть пепельницу и стакан Саймона». Но вместо того чтобы выйти из машины, она завела мотор и поехала в Монтан-Хаус.

Ливи выбралась оттуда только к семи и застала Адриану уже в студии. Та накладывала последние мазки на картину «Волхвы», которую на этой неделе должна была представить на конкурс.

— Прекрасная возможность приобрести известность, — говорила она Ливи, — особенно, если картину повесят на одно из почетных мест. — Ее поведение, доверительный тон — все выражало счастливую уверенность в том, что работа будет в числе отличившихся. — Я не очень люблю такие сюжеты. — Она чуть отошла, чтобы взглянуть на картину с некоторого расстояния. — Но мне показалось, это как раз то, что нужно для зимней выставки.

Ее голубая роба и даже волосы были запачканы краской.

— Те, чьи работы отобрали для Линчестерской галереи, имеют право претендовать на участие в летней выставке в Королевской Академии. Вот чего я хочу, Ливи: я хочу признания!

— А если ты его добьешься, то уедешь от Беренжеров и будешь заниматься только живописью, может быть, портретной?

Адриана повернула голову.

— Уеду от Беренжеров? Да, разумеется, да и нет! — Она снова быстро повернулась к картине и тронула кистью ларец, который держал цыган. — Надо добавить немного золотистого, правда? — Она остановилась, ожидая ответа.

— Если тебе так кажется, — машинально произнесла Ливи, задумавшись над тем, что Адриана хотела сказать своим «да и нет».

Закончив с картиной, Адриана пошла умыться и переодеться. Ливи была одна в студии, когда зазвонил телефон.

В трубке зазвучал взволнованный голос Саймона:

— Ливи? Не знаю, что случилось, но только что я видел в окно инспектора Марбина. Он в саду беседует с Мэгги. Что происходит? Ты не знаешь?

— По-видимому, знаю, — спокойно ответила Ливи. — Сегодня утром я позвонила ему и рассказала о вчерашнем случае со мной.

У него вырвался раздраженный возглас:

— Я считал, мы с тобой договорились, что…

— Мы ни о чем не договаривались, — возразила она. — Ты дал мне совет, я им не воспользовалась. Вот и все.

— Лучше бы ты послушалась меня.

— То, что я рассказала инспектору Марбину, не повредит никому.

— Теперь он будет ходить по домам, беспокоить людей, задавать вопросы…

— Если они невиновны, это им никак не повредит, — сказала она, сдерживая желание прокричать в трубку: «Почему ты так не хочешь, чтобы полиция все знала? Почему? Может быть, ты что-то скрываешь от них?» Но она не могла, не осмеливалась.

Саймон стал говорить, что ему не хочется, чтобы тревожили Мэгги.

— Скорее всего, этого и не произойдет, — обыденным тоном заметила Ливи. — Если она ничего не знает, достаточно только, чтобы она сказала об этом.

— Разумеется, она ничего не знает! Мэгги не имеет ни малейшего отношения к данному делу!

— Разве?

— Что ты хочешь сказать своим «разве»?

— Только то, что сказала. Она — член семьи и поэтому так же, как и все мы, втянута в это дело.

— Мэгги посвятила всю свою жизнь Кейту. Она ничего не знает о том, что происходит вокруг…

Ливи присела, облокотившись о низенький столик для телефона, и удивленно спросила:

— Почему ты так беспокоишься, Саймон? Зачем так горячо защищать Мэгги?

— Кто-то же должен сделать это. А сейчас я пойду и послушаю, о чем инспектор говорит с ней.

— Ну это нетрудно предположить, учитывая, что ее дом стоит на той дороге, с которой в меня бросали камнями.

— Ливи… — В его голосе зазвучали новые нотки. — Что тебе сказал инспектор после того, как ты рассказала ему обо всем?

— Ровно ничего. Наверное, он не поверил мне, как и ты.

— Это несправедливо!

— Ты не хочешь мне верить, ведь так, Саймон? Ты хочешь, чтобы все было забыто, запечатано и похоронено на дне морском! Ты хочешь, чтобы все шло так, будто Клайв… просто умер и все… забыли об этом и продолжали жить по-прежнему. Ты не хочешь знать правду, да, Саймон? Ты…

— Ливи, что с тобой? У тебя истерика?

— Нет! Я просто пытаюсь понять, почему ты так настаивал, чтобы я не сообщала в полицию, почему ты так болезненно воспринимаешь то, что они расспрашивают Мэгги. Они и тебя будут расспрашивать, так что тебе лучше заранее приготовиться, Саймон…