Чтение онлайн

– Ей была невыносима мысль, что ее отвергнут. А кроме того, ей приходило в голову, что в сырую промозглую погоду классная комната не такое уж веселое место, и она считала себя обязанной заглянуть туда и узнать, не холодно ли вам с Генри, и хорошо ли растопили камин… А когда она приходила туда, уходить уже не хотелось.

– Но она была слишком непостоянной! Раз уж она приходила, могла бы появляться и чаще.

– А вдруг бы она пришла некстати?

– Завтра вы будете не такой, как сейчас.

– Не знаю. А вы?

– Я не безумен, благороднейшая Вероника! Можно провести день в мечтаниях, но на следующее утро придется очнуться от грез. Я очнусь в день вашей свадьбы с сэром Филиппом Наннели. Огонь хорошо освещает вас и меня, мисс Килдар, пока я говорил, я не отводил глаз от зеркала. Посмотрите, какая между нами разница! Мне тридцать лет, но я выгляжу гораздо старше.

– Вы слишком суровы. У вас мрачный лоб и бледное лицо. Я никогда не относилась к вам как к зеленому юнцу или как к младшему брату Роберта.

– Неужели? Я так и думал. Представьте, что из-за моего плеча выглядывает красивое, с точеными чертами, лицо Роберта. Полная противоположность моей угрюмой физиономии, не правда ли? О, наконец-то! – Луи вздрогнул. – Я уже полчаса жду этого звука!

Звонили к обеду, и Шерли встала.

– Да, кстати, мистер Мур, – сказала она, складывая вышивку. – Что-нибудь слышно о вашем брате? Почему он так задерживается в городе? Когда планирует вернуться?

– Да, но не могу сказать, что его задерживает. По правде говоря, вам лучше всех в Йоркшире должно быть известно, почему Роберт не спешит возвращаться.

Щеки мисс Килдар слегка зарделись.

– Напишите ему, пусть поторопится, – попросила она. – Я знаю, в его длительном отсутствии есть определенный смысл. Хорошо, что фабрика не работает, пока торговля идет неважно. Однако он не должен насовсем покидать наши края.

– Насколько мне известно, Роберт говорил с вами вечером перед отъездом, – заметил Мур. – Потом сразу уехал из Филдхеда. Я прочитал – вернее, попытался прочитать – по его лицу, что случилось. Он отвернулся. Тогда я понял, что Роберт уедет надолго. Порой прелестные тоненькие пальчики умеют на удивление ловко сокрушать хрупкую мужскую гордость. Полагаю, Роберт слишком понадеялся на свою мужественную красоту и врожденное благородство. Тем, у кого нет подобных преимуществ, намного легче – они не лелеют несбыточные надежды. И все же я напишу ему, скажу, что вы желаете его возвращения.

– Не пишите «я желаю», лучше написать, что его возвращение желательно.

Колокольчик прозвенел еще раз, и мисс Килдар вышла из комнаты.

Глава 29. Луи Мур

Луи Мур привык к спокойной жизни. Будучи и сам по натуре спокойным, он мирился с подобным существованием лучше других людей. Благодаря собственной обширной вселенной, заключенной в голове и сердце, Луи Мур терпеливо переносил вынужденное заточение в тесном и тихом уголке реальности.

Как тихо в Филдхеде нынешним вечером! Все, кроме Луи Мура, отправились в Наннели – мисс Килдар, семейство Симпсон и даже Генри. Сэр Филипп звал их весьма настойчиво, хотел познакомить со своей матерью и сестрами, которые приехали погостить. До чего же любезный джентльмен этот баронет: он и учителя пригласил! Но учитель скорее бы согласился на встречу с духом графа Хантингдона и его развеселой свитой под сенью самого древнего, кряжистого и старого дуба в наннелийской чаще, и, уж конечно, охотнее назначил бы свидание призрачной аббатисе или бледной тени монахини среди сырых, замшелых развалин их бывшей обители, сокрытых в лесной глуши. Сегодня вечером Луи Мур жаждет компании, однако его не прельщает ни общество юнца баронета, ни его благодушной, но строгой матери, ни высокородных сестер, ни кого-либо из Симпсонов.

Ночь неспокойна: осеннее противостояние не хочет уходить без грозы. Днем лил дождь, сейчас закончился, огромная мрачная туча рассеялась, и ее обрывки несутся по небу, заслоняя его глубокую синеву, а в высоте завывает и стонет ветер, предвещая бурю. Великолепная луна сияет и радуется свирепому вихрю, словно отвечая любовью на его яростные ласки. Пастух Эндимион не ждет ночью свою богиню: в горах нет стад, и это хорошо, потому что сегодня она принадлежит Эолу.

Сидя в классной комнате, Луи Мур слушал, как завывает ветер, как он колотится в крышу и окна со стороны фасада. В этом уголке дома было спокойно и тихо, но Мур не хотел отсиживаться в укрытии.

«Все парадные комнаты пусты, – сказал он себе. – А мне до смерти надоела эта клетка».

Он встал и направился туда, где окна были шире его крохотных, заслоненных ветвями окошек, чтобы полюбоваться серебристыми отблесками темно-синих небес и стремительными видениями осенней ночи. Луи не взял свечу, лампа или огонь камина тоже не понадобились: мерцающий свет луны заливал стены и пол комнат, несмотря на бегущие по небу облака.

Луи прошел по всему дому. Казалось, он следует из комнаты в комнату за каким-то призраком. В дубовой гостиной остановился. Здесь было гораздо уютнее, чем в мрачном и холодном зале с отполированной мебелью: в камине жарко пылал огонь, от раскаленных углей исходило приятное тепло, возле коврика перед каминам стоял небольшой рабочий столик, рядом с ним – кресло.

Сидит ли в том кресле призрак, за которым так долго следовал Луи? Наверняка вы бы так и подумали, если бы увидели, с каким видом Мур стоит перед креслом. Глаза учителя заинтересованно блестят, лицо оживилось, словно он наконец-то отыскал в пустом доме живое существо и вот-вот с ним заговорит.

Луи осматривается. На спинке кресла висит маленькая атласная сумочка. Секретер открыт, ключи в замке. На самом виду лежит хорошенькая печать, серебряная ручка с пером, зеленый листик с несколькими спелыми алыми ягодами, изящная и чистая дамская перчатка – все эти вещицы придают столу живописность, пусть и слегка неряшливую. Аккуратность запрещает мелочам портить общие впечатления и убирает каждую на свое место, однако именно они добавляют картине очарования.

– Повсюду ее следы, – произнес он. – Здесь была она, прекрасная и беспечная. Ее позвали, она, конечно, поспешила на зов и забыла вернуться, чтобы привести свой стол в порядок. Почему в каждом ее следе столько очарования? Откуда у нее этот дар – оставаться прелестной даже в небрежности? Она всегда дает повод, чтобы ее побранили, но на нее невозможно сердиться. Если возлюбленный или муж вдруг вспылит не на шутку, то все равно не устоит и осыплет ее поцелуями. Да и как же иначе? Лучше полчаса спорить с ней, чем целый день восхищаться достоинствами другой женщины. Неужели я бормочу вслух? Начал разговаривать сам с собой? Сейчас же замолчи!

И он замолчал. Постоял немного, размышляя, потом стал устраиваться, чтобы провести уютный вечер.

Луи опустил шторы на широком окне, и луна-правительница скрылась вместе со своим звездным двором и армией. Затем добавил топлива в жаркое, прожорливое пламя и зажег одну из двух свечей на столе. После этого пододвинул к столу другое кресло, поставив его напротив первого, и сел. Вытащил из кармана небольшую, но пухлую записную книжку, достал карандаш и начал писать неразборчивым, убористым почерком. Подойди поближе, читатель, не бойся! Встань за его спиной и прочитай неровные строки:

«Сейчас девять часов, экипаж вернется не раньше одиннадцати, я уверен. Значит, до одиннадцати я совершенно свободен, могу сидеть в ее комнате напротив ее кресла, облокотившись о ее стол, и думать, что все тут напоминает о ней.

Раньше мне нравилось одиночество – я представлял его молчаливой, строгой, прекрасной нимфой, ореадой, которая спускается ко мне с гребней далеких гор. Одежды ее сотканы из голубого горного тумана, в дыхании – свежесть ветра, а в облике – величавая красота горных вершин. В то время я принимал ее спокойно и безмятежно; казалось, у меня легче на сердце, когда она со мной – безмолвная и великолепная.