Чтение онлайн

– Вы имеете в виду, – наконец произнес он, – что некоторые люди внушают такое отвращение, что от него леденеют нежные сердца?

– Остроумно! – усмехнулась Шерли. – Что ж, если вам нравится подобное объяснение, воля ваша! Мне это безразлично.

Мисс Килдар надменно вскинула голову, словно высеченную из мрамора, – в точности как ее описал Луи Мур.

– Взгляните, какая метаморфоза! – воскликнул он. – Едва я это сказал, как скромная нимфа на наших глазах превратилась в неприступную богиню. Но не разочаровывайте Генри, он ждет вашего чтения, прекрасная Юнона! Давайте начнем!

– Я забыла даже первую строчку.

– Зато я помню. Я медленно запоминаю, но помню долго, потому что стараюсь уловить и смысл, и чувство. Знания остаются в мозге, а эмоции укореняются в сердце. Это уже не пророщенный побег без корней, который быстро зеленеет, быстро цветет и почти сразу увядает. Внимание, Генри! Мисс Килдар согласилась порадовать тебя. А вот и первая строка: «Voyez се cheval ardent et impetueux…»[110]

Мисс Килдар продолжила, но тотчас запнулась.

– Я не смогу повторить, пока не услышу весь отрывок, – сказала она.

– А ведь выучили так быстро! Как в поговорке: «Легко пришло, легко и ушло», – наставительно заметил учитель.

Он медленно и с выражением прочитал весь отрывок. Шерли слушала внимательно. Сначала она сидела, опустив голову, потом повернулась к учителю. Когда же Мур замолчал, Шерли начала читать все слово в слово, точно таким же тоном и с аналогичным акцентом, идеально копируя ритм, манеру воспроизведения и даже мимику учителя.

Затем настала очередь мисс Килдар просить об услуге:

– А теперь прочитайте нам «Le songe d’Athalie»[111].

Он выполнил ее просьбу, и Шерли вновь повторила за ним каждое слово. Похоже, декламация на родном языке Луи Мура доставляла ей живейшее удовольствие. Она попросила его продолжить, и по мере того, как в памяти оживали забытые тексты, Шерли вспоминала старые добрые времена, когда сама была ученицей.

Луи Мур прочитал несколько лучших отрывков из Корнеля и Расина, и сразу услышал эхо своего глубокого голоса в строках, которые Шерли повторила за ним, точно копируя его интонацию. Затем настал черед «Le Chene et le Roseau»[112] – прелестнейшей басни Лафонтена. Учитель превосходно прочитал басню наизусть, ученица тоже расстаралась. У них обоих одновременно возникло чувство, что пламя их восторга уже невозможно поддерживать легким горючим французской поэзии, и настало время бросить в пожирающий огонь рождественское полено крепкого английского дуба.

– Пожалуй, хватит, – сказал Мур. – Это лучшие французские стихи; вряд ли найдется что-нибудь более естественное, волнующее и утонченное.

Он улыбнулся и замолчал. Казалось, все его существо охвачено безмятежным спокойствием. Мур стоял у камина, облокотившись на каминную доску, размышлял и выглядел почти счастливым.

Наступающие сумерки завершали короткий осенний день. Окна классной комнаты, затененные вьющимися растениями, с которых даже порывистому октябрьскому ветру не удалось сорвать пожухлую листву, почти не пропускали догорающие лучи заката, но огонь камина давал достаточно света, чтобы продолжать беседу. Теперь Луи Мур обратился к своей ученице по-французски. Поначалу она отвечала неуверенно, запиналась и сама посмеивалась над своими ошибками. Учитель поправлял ее и ободрял. Генри тоже присоединился к уроку. Оба ученика сидели напротив учителя, обняв друг друга за талию. Варвар, давно скуливший под дверью, которого наконец впустили в комнату, уселся на ковер и с глубокомысленным видом уставился на языки пламени, пляшущие над раскаленными угольками. Все четверо были счастливы, однако…

Но счастье – точно маков цвет:

Сорвешь цветок – его уж нет[113].

Внезапно с вымощенного камнем двора донесся приглушенный грохот колес.

– Экипаж вернулся! – воскликнула Шерли. – И обед, наверное, уже готов, а я еще не одета.

Вошла служанка со свечой и чаем для мистера Мура: учитель и его ученик обычно обедали рано, когда другие только приступали ко второму завтраку.

– Мистер Симпсон и дамы вернулись, – сообщила она, – а с ними сэр Филипп Наннели.

– Как ты испугалась, Шерли, и рука у тебя задрожала, – произнес Генри, когда служанка закрыла ставни и вышла. – Я знаю причину, а вы, мистер Мур? Мне известно, чего хочет отец. Этот сэр Филипп – уродливый карлик! Лучше бы он вообще не приезжал! Жаль, что мои сестрицы не остались со всей компанией обедать в Уолден-Холле! Тогда Шерли налила бы нам, как когда-то, чаю, и мы бы провели счастливый вечер втроем. Правда, мистер Мур?

Мур запер свой стол и отложил в сторону томик Сен-Пьера.

– Тебе ведь этого хотелось, мой мальчик?

– А разве вы меня не поддерживаете?

– Я не одобряю никаких утопий. Смело гляди жизни прямо в ее железное лицо, и никакая жестокая реальность тебя не смутит. Разливай чай, Генри, я сейчас вернусь.

Он вышел, и Шерли тоже, но только через другую дверь.

Глава 28. Феба

Вероятно, Шерли провела с сэром Филиппом весьма приятный вечер, потому что на следующее утро сошла вниз в прекраснейшем расположении духа.

– Кто хочет погулять со мной? – спросила она после завтрака. – Изабелла, Гертруда, вы пойдете?

Подобное приглашение было большой редкостью, и кузины мисс Килдар не сразу нашлись что ответить. Только после благосклонного кивка матери девицы Симпсон сбегали за шляпками, и вся троица отправилось на прогулку.

Честно говоря, этим трем молодым особам не следовало проводить слишком много времени вместе. Мисс Килдар недолюбливала дамское общество; только в присутствии миссис Прайер и Каролины Хелстоун она испытывала искреннюю радость. Со своими кузинами Шерли держалась вежливо и радушно, но вот общих тем для беседы у них обычно не было. Однако этим утром на нее нашло такое солнечное настроение, что она была готова поболтать даже с сестрами Симпсон. Не отступая от заведенного ею правила говорить с ними только о самом обыденном, Шерли сегодня обсуждала это с необычайным интересом.

Но что же ее так радовало? Возможно, причина крылась в ней самой. Было пасмурно, стоял блеклый и скучный осенний день. Тропинки в лесу размокли, воздух, казалось, сгустился, не давая дышать, небо хмурилось, и все же Шерли выглядела так, словно в душе у нее сияли солнце и лазурь Италии, а их отблески вспыхивали в ее смеющихся серых глазах.

На обратном пути к Филдхеду ей понадобилось дать кое-какие указания управляющему Джону, и она отстала от кузин. С этого момента и до ее возвращения домой прошло минут двадцать, не более. За это время Шерли поговорила с Джоном, затем приблизилась к калитке, однако вошла не сразу, помедлила. Когда ее позвали к ленчу, она извинилась и поднялась к себе наверх.

– Наверное, Шерли не выйдет к ленчу? – спросила Изабелла. – Она почему-то сказала, что не голодна.

Через час Шерли еще оставалась у себя, и тогда одна из кузин направилась к ней в комнату. Шерли сидела на кровати, подперев голову рукой, – бледная, задумчивая и печальная.

– Уж не больны ли вы? – спросила кузина.

– Мне слегка нездоровится, – ответила мисс Килдар.

Однако по сравнению с тем, как выглядела Шерли лишь пару часов назад, сказать, что она слегка изменилась, было нельзя.