Шерли
Шрифт:
– Вы с Генри ведь бредите стихами. Еще девчонкой вы вспыхивали как трут от каждой рифмы.
– Дядя, на всем белом свете нет ничего прекраснее поэзии!
– Вот и выходите замуж за поэта, ради всего святого!
– Я согласна – только укажите мне его.
– Сэр Филипп!
– Из него такой же поэт, как из вас.
– Что за глупости вы говорите?
– Верно, дядя, давайте сменим тему… Не надо спорить, сердиться ни к чему.
– Сердиться, мисс Килдар! Позвольте-ка узнать, кто же из нас сердится?
– Совершенно точно не я.
– Хотите сказать, что я? Какая дерзость!
– Да, дядя, вы вот-вот выйдете из себя, если будете в том же тоне продолжать разговор.
– Вот! Вот о чем я и говорю! Вы с вашим языком и святого из себя выведете!
– Не исключено.
– Что за легкомыслие, юная леди! Вы надо мною смеетесь? Нет, дело тут нечисто, я это ясно вижу и намерен разобраться до конца… Вы только что с непристойной для ваших лет откровенностью описали, каким видите своего супруга. Вероятно, данный образ списан со вполне определенного мужчины?
Шерли открыла рот – и вдруг залилась густым румянцем.
– Я требую ответить! – воскликнул мистер Симпсон и, заметив ее смущение, воспрянул духом.
– Это исторический образ, списанный с нескольких оригиналов.
– Даже нескольких! Боже милостивый…
– Я влюблялась много раз…
– Какой цинизм.
– В героев разных эпох…
– Ну же, не молчите.
– В философов…
– Ох, она безумная!
– Не нужно так кричать, дядя, вы напугаете тетушку.
– Бедная ваша тетка, с такой-то племянницей…
– Однажды я полюбила Сократа.
– Что за шутки, мисс?
– Восхищалась Фемистоклом[122], Леонидом[123], Эпаминондасом[124]…
– Мисс Килдар!..
– Пропустим несколько веков. Вашингтон был зауряден лицом, но тоже мне нравился. Впрочем, лучше поговорим о нынешних временах.
– О, наконец-то о нынешних!
– Забудем о школьных фантазиях и обратимся к живым героям.
– Вот именно – живым! Вам не отвертеться.
– Пора признать вслух, пред чьим алтарем я преклонила колени, какому идолу нынче молюсь в душе.
– Поспешите, мисс, время к обеду, а без исповеди я вас все равно не пущу.
– Да, верно, мне нужно исповедаться. В сердце у меня немало тайн, и я должна их раскрыть. Жаль только, вам, а не мистеру Хелстоуну, он выказал бы мне больше сочувствия.
– Юная леди, в подобном вопросе важнее здравый смысл и рассудительность, чем сочувствие и прочие сантименты. Хотите сказать, ваш возлюбленный – мистер Хелстоун?
– Не совсем, хотя, надо признать, вы весьма близки к догадке…
– Я желаю знать имя. Извольте сказать!
– Они действительно очень похожи, но не лицом. Оба, подобно соколу, строги и решительны… Однако мой герой более величественный, ум его глубже морской пучины, терпение крепче гранита, а воля подобна неумолимому шквалу.
– Что за вздор из дамских книжек?
– Осмелюсь добавить: порой он резче клинка и угрюмей голодного ворона.
– Мисс Килдар, отвечайте: этот человек живет в Брайрфилде? Ну же!
– Дядя, я собираюсь назвать вам его имя, оно готово сорваться с языка…
– Говорите же, дитя мое!
– Как артистично вы это сказали: «Говорите же, дитя мое!» Так вот, Англия осыпала этого человека проклятиями, но когда-нибудь встретит овациями. Он не склонил головы под руганью, не возгордится и от похвалы.
– Я же говорил, она безумная…
– Страна наша будет постоянно менять о нем мнение, он же никогда не изменит своему долгу. Ну же, дядя, не обижайтесь, я скажу вам его имя.
– Говорите, не то я…
– Слушайте же! Его зовут Артур Уэлсли, лорд Веллингтон.
Мистер Симпсон взвился в бешенстве и выскочил из комнаты, однако сразу вернулся, захлопнул за собой дверь и упал в кресло.
– Леди, скажите мне одно… Вы способны, следуя этим убеждениям, выйти замуж за человека без средств и много ниже вас по положению?
– Ниже меня? Никогда!
– А за бедняка, значит, согласны? – истошно взвизгнул мистер Симпсон.
– Кто дал вам право задавать такой вопрос?
– Отвечайте немедленно! Я настаиваю!
– Так вы ничего не добьетесь.
– Я не желаю, чтобы честь моей семьи оказалась под угрозой.
– Похвальное желание, постарайтесь его исполнить.
– Это зависит от вас.
– Вряд ли, сэр, я ведь не из вашей семьи.
– Вы от нас отрекаетесь?
– Я отвергаю ваш деспотизм.
– Мисс Килдар, за кого вы выйдете замуж?!
– Не за мистера Сэма Уинна, потому что его я презираю, и не за сэра Филиппа Наннели, потому что к нему я питаю лишь уважение.
– Кто у вас на примете?
– Четыре отвергнутых жениха.
– Какое упрямство! Кто так дурно на вас влияет?
– Что за старушечьи сплетни? «Дурно влияет»! Мне тошно слышать подобные глупости.
– Как вы себя ведете… Словно вы вовсе и не юная леди.
– Я в тысячу раз лучше – честная женщина, и требую, чтобы со мной говорили как должно!
– А известно ли вам… – Мистер Симпсон подался вперед и заговорил, выделяя каждое слово: – Известно ли вам, что вся округа судачит о вас и вашем обанкротившемся арендаторе, этом иностранце Муре?
– Неужели?
– Да. Ваше имя не сходит с чужих уст.
– Что ж, оно оказывает честь этим устам. Может, даже облагородит их.
– Значит, Мур так дурно на вас влияет?
– Уж лучше он, чем те, кого вы мне сватаете.
– Это за него вы собрались замуж?
– Мур хорош собой. Мужествен и суров.
– Фламандский плут! Проходимец и торгаш!
– Он талантлив, решителен и отважен. В душе истинный властитель.
– Только послушайте: она осыпает его похвалой! Ни капли не таясь. Ни стыда, ни страха!
– А имя Мура только так и должно произносить: без страха и стыда. Муры слишком честны и отважны.
– Я же говорил: безумная!
– Вы сами насмехались надо мной. Вы досаждали мне, пока не вывели из себя.