Шерли
Шрифт:
Она не ответила.
– Решайтесь, мы уже на месте. Я-то сам с ним видеться не желаю. Предупрежу только, что вы пришли.
– Мартин, вы необычный юноша и поступаете весьма странно. Но я уже давно не могу разобраться даже в собственных чувствах, что уж говорить о чужих… Поэтому я готова с ним увидеться.
– И вы не передумаете, не отступите?
– Нет.
– Тогда вперед. Не бойтесь идти мимо окон, вас не увидят. Отец с Мэттью в конторе, Марк в школе, слуги в кухне, мисс Мур ушла домой, моя мать в постели, а миссис Хосфолл пребывает в раю. Видите, я даже не звоню в дверь. Открываю, в холле пусто, на лестнице тихо, в галерее никого. Весь дом с его обитателями зачарован, и заклятие спадет лишь после вашего ухода.
– Мартин, я вам верю.
– Прекрасные слова! Позвольте вашу шаль. Я стряхну снег и постараюсь высушить. Вы продрогли и промокли. Ничего, сейчас согреетесь у камина наверху. Готовы?
– Да.
– Тогда за мной.
Мартин снял башмаки у входа и по лестнице пошел босиком. Каролина бесшумно, на цыпочках, прокралась вслед за ним. Они миновали галерею и коридор, в конце которого Мартин остановился перед дверью и постучал. Потом еще раз и еще – пока наконец изнутри не отозвался голос, знакомый одному из посетителей:
– Войдите.
Мартин проскользнул в комнату.
– Мистер Мур, одна леди желает вас видеть. Наших дам сегодня нет, нынче день стирки, они все по уши в мыльной пене. Поэтому я предложил леди самой к вам подняться.
– Сюда, сэр?
– Да. Однако если не желаете ее видеть, она спустится обратно.
– Глупый ты мальчишка, разве тут место для дамы и я могу ее принять?
– Раз не можете, я велю ей уходить.
– Мартин, стой! Кто она?
– Ваша бабушка из Шельдского замка, которую вечно поминает мисс Мур.
– Мартин, не говорите глупостей, – раздался шепот из-за двери.
– Она здесь? – встрепенулся Мур, услышав неразборчивые звуки.
– Да, и почтенная дама уже на грани обморока. Ваша сыновия непочтительность разит ее в самое сердце.
– Мартин, уж не знаю, какую роль ты играешь: мальчика-пажа или самого беса во плоти. Как она выглядит?
– Больше похожа на меня, чем на вас, поскольку юная и красивая.
– Впусти ее. Слышишь?
– Мисс Каролина, входите!
– Мисс Каролина! – воскликнул Мур.
Когда она вошла, высокий исхудалый мужчина встретил ее посреди комнаты, бережно схватив за обе руки.
– У вас четверть часа. Не более, – предупредил Мартин, прежде чем уйти. – Постарайтесь за это время выговориться. Я буду ждать в галерее, прослежу, чтобы сюда никто не зашел, а потом уведу вас. Если задержитесь – выручать не стану.
Он закрыл дверь и горделиво прошагал к галерее. Никогда в жизни ему не выпадало участвовать в столь необычной авантюре и играть такую значимую роль!
– Ты все-таки пришла… – произнес худой мужчина с ввалившимися глазами.
– А ты меня ждал?
– Месяц, почти два ты была так близко… Я страдал от мучительной боли, балансировал на грани смерти – и отчаянно по тебе тосковал.
– Я не могла прийти.
– Отчего же? Ведь от твоего дома до Брайрменса рукой подать – не более двух миль.
На лице Каролины отразилась печаль, затем радость. Было так сладко, так горько слышать этот заслуженный упрек…
– Я хотела сказать, что меня к тебе не пускали. Мы с мамой пришли в первый же день, как только услышали о ранении. Однако мистер Мактурк заявил, что чужим сюда нельзя.
– А позднее? Каждый день все эти недели я лежал и вслушивался… Сердце твердило мне… – Он прижал руку к груди. – Сердце твердило, что ты не можешь обо мне не думать. Не потому что я этого заслуживаю, но потому что мы давние друзья и ты мне кузина…
– Я и потом приходила, Роберт. Мы с мамой приходили снова…
– Разве? Давай сядем, и ты все расскажешь.
Они сели. Каролина подвинула свой стул ближе. Пейзаж за окном заволокло пеленой, северный ветер швырялся снегом. Однако два человека в комнате не слышали завываний ветра и не видели снежной метели. Для них имело ценность лишь одно – они наконец-то были вместе.
– Значит, вы с матушкой приходили снова?
– Да, но миссис Йорк очень странно нас приняла. Мы просили разрешения повидаться с тобой. «Нет! – заявила она. – Не в моем доме. Я несу ответственность за жизнь мистера Мура и не буду рисковать его здоровьем ради глупой болтовни». Хотя не стоит повторять всего, что она наговорила, это были очень неприятные слова… Мы приходили снова, на сей раз взяли с собой мисс Килдар. Думали, Шерли нас поддержит, и втроем мы справимся. Однако мисс Йорк встретила нас во всеоружии.
Мур улыбнулся:
– Что же она сказала?
– Нечто невообразимое! Шерли под конец начала смеяться, я расплакалась, а матушка очень огорчилась. Нас троих выставили прочь. С тех пор я каждый день хожу мимо этого дома в надежде хотя бы увидеть окно твоей спальни: по опущенным шторам сразу поняла, где тебя разместили, – однако ступать на порог более не осмеливалась.
– Я так тосковал по тебе, Каролина!
– Увы, я не смела даже предположить, что ты обо мне вспоминаешь. Если бы я только знала…
– Миссис Йорк все равно бы тебя не пустила.
– Нет уж, попробовала бы она мне отказать! Я бы проскользнула в дом хитростью. Прошла бы через черный вход и попросила служанок проводить наверх. По правде говоря, меня останавливал не страх перед миссис Йорк. Я боялась, ты не захочешь встречи.
– Еще вчера я с отчаянием думал, что больше никогда с тобой не увижусь. От слабости мне стало так тоскливо, так невыносимо плохо…
– Ты постоянно один?
– Хуже!
– Но лихорадка ведь должна была отступить, ты уже встаешь с постели…
– Наверное, я не выйду отсюда. Я устал, силы мои вконец иссякли; боюсь, конец неизбежен.
– Ты должен немедленно вернуться домой, в лощину!
– Тоска и там меня не покинет…
– Я все исправлю! Все изменю, и никакие миссис Йорк мне не помешают – пусть их будет хоть целый десяток!
– Каролина, ты заставляешь меня улыбаться.
– Улыбайся же. Улыбайся смелее! Сказать, о чем я мечтала?
– Да. Говори что угодно, только не молчи. Ныне я царь Саул[126] и без музыки твоего голоса тотчас погибну.