Шерли
Шрифт:
Недоверчивый по натуре, Мэтью с самого начала заподозрил неладное. Он еще за завтраком, услышав про «боль в груди», буркнул под нос что-то про «бессовестного притворщика», а когда увидел брата в кресле с газетой, его перекосило от злости. Теперь он мог хвалить себя за прозорливость: яблоки, плюшки, кексы, ветчина и заварной крем, как ничто другое, подтверждали верность его опасений.
Мартин растерялся, но быстро воспрянул духом. С небывалой проницательностью он сразу понял, как этот досадный случай обратить себе на пользу: если повезет, можно разом решить и вторую задачу, то есть избавиться от матери. Мартин знал, что сыновьи драки всегда доводят ее до истерики. Знал он и что за бурей неизбежно наступает затишье, и, побушевав немного с утра, до конца дня миссис Йорк будет успокаивать нервы у себя в спальне. И это вполне его устраивало.
Стычка возникла прямо в холле. Ехидный смешок, язвительная шпилька, презрительный упрек, резкий ответ – и вот братья бросились друг на друга. Обычно Мартин дрался молча, но сегодня старательно поднял шум. На крики сбежались служанки, миссис Йорк, мисс Мур… Однако женщинам не хватило сил разнять драчунов. На помощь призвали мистера Йорка.
– Дети, если это повторится еще раз, одному из вас придется покинуть мой дом! – строго сказал он. – Каина и Авеля под своей крышей я не потерплю.
Только после этого Мартин сдался. Пострадал он сильнее брата, поскольку был моложе и слабее, однако ничуть не огорчился, позволив себе легкую улыбку: самый трудный шаг позади.
Впрочем, решимость его иссякла. Он засомневался: стоит ли идти на такие жертвы ради этой Каролины? Однако через четверть часа снова зашел в столовую, чтобы посмотреть на портрет девушки с распущенными волосами и взглядом, полным отчаяния.
– Стоит, – решил Мартин. – Я довел ее до слез, почти до обморока. Значит, должен теперь увидеть ее улыбку. И обхитрить вдобавок этот женский курятник.
После обеда миссис Йорк оправдала сыновьи ожидания и удалилась в спальню. Настал через Гортензии. Эта дама принялась штопать чулки в дальней гостиной. Мартин же словно восточный паша разлегся на софе (ведь ему согласно легенде еще нездоровилось), отложил книгу и завел ленивый разговор про ее служанку Сару, оставшуюся в лощине. Словно бы между делом он обмолвился, что у девицы три ухажера – Фредерик Мергатройд, Джеремия Пигхиллз и Джон Малли из Ханна-Деб, и что мисс Манн клянется, будто бы сия особа, оставшись в доме одна, частенько принимает гостей и потчует их самыми аппетитными разносолами, какие только есть в хозяйской кладовой.
Этого оказалось достаточно. Гортензия сразу бросила шитье и поспешила домой, чтобы застать гнусную негодницу на месте преступления.
Оставалась лишь миссис Хосфолл.
Мартин, будучи в доме за хозяина, вытащил из материнской корзинки связку ключей, отпер буфет, достал черную бутылку со стаканчиком и выставил их на самое видное место. После чего взбежал по лестнице и постучался к мистеру Муру. Сиделка открыла дверь.
– Не желаете ли, мэм, спуститься и немного отдохнуть? Домашние все разошлись, и вас никто не потревожит.
Сиделка направилась вниз. Он проследил за ней и самолично запер дверь гостиной. Миссис Хосфолл тоже можно не опасаться. Итак, все трудности позади. Настал черед самого приятного. Мартин схватил фуражку и помчал в лес.
Было уже половина третьего. С утра погода стояла замечательная, но теперь небо затягивалось тучами, начался снег, подул леденой ветер. Лес встречал гостя угрюмо, старые деревья мрачно нависали над головой. Однако Мартина не смущали тени на его пути, а призрачный силуэт скрипучего дуба скорее вызывал в душе затаенный трепет.
Ждать пришлось долго. Мартин ходил взад-вперед, а снег валил все гуще, и ветер, сначала тихо скуливший, теперь жалобно стенал.
– Почему она не идет? – бормотал он, глядя на узкую тропу. – Странно даже, с чего мне так хочется ее увидеть? Она ведь даже не ко мне идет… Зато у меня есть над ней власть, и я хочу этим воспользоваться!
Миновало еще несколько минут.
– Все! – объявил Мартин наконец. – Если сейчас она не придет, я ее возненавижу!
Вдалеке церковные часы пробили четыре раза. Терпение Мартина лопалось – но тут зазвучали шаги, быстрые и такие легкие, что их едва можно было различить в шорохе листьев по лесной тропе. Ветер яростно выл, пурга заволокла деревья белой пеленой – и все же Каролина пришла, не побоялась.
– Мартин, – произнесла она, – как он?
«Странно, и чего она так о нем печется? – подумал Мартин. – Снег слепит, холод лютый, а ей хоть бы что. Ей-то – тощей замухрышке, как сказала бы мать. Эдак я скоро начну жалеть, что не догадался захватить для нее плащ».
– Вы видели его? – спросила Каролина.
– Нет.
– Вы же обещали!
– Я решил сделать кое-что получше. Говорил ведь: у меня нет никакого желания с ним встречаться.
– Сколько же еще пройдет времени, прежде чем я получу хоть какие-нибудь вести о его здоровье? Я так устала ждать. Мартин, прошу, повидайтесь с ним, передайте привет от Каролины Хелстоун, скажите, она жаждет узнать, как он поживает и нельзя ли что-нибудь для него сделать.
– Еще чего!
– Вы переменились… Вчера вы были более приветливы.
– Идемте, нечего стоять в лесу, здесь очень холодно.
– Сначала обещайте, что завтра вернетесь с вестями!
– Нет уж! У меня не такое крепкое здоровье, чтобы разгуливать зимой по лесу. Если бы вы только знали, как у меня утром болело сердце… А еще я остался без завтрака и получил тумаков вдобавок. Вы бы тогда не стали приглашать меня на подобные прогулки под снегом. Говорю же, идемте!
– Мартин, вы действительно больны?
– А что, по мне не видно?
– У вас здоровый цвет лица.
– Это румянец от лихорадки. Так вы идете или нет?
– Куда?
– Со мной. Простите, я сглупил и не взял для вас плащ.
– Вам надо домой, а мне в другую сторону.
– Дайте руку, я вас провожу.
– Но там же забор… изгородь… Я не смогу сама забраться, а вы слишком слабы…
– Мы пойдем через ворота.
– Но ведь…
– Что вы заладили – «но», «но»… Верите вы мне или нет?
Каролина заглянула ему в лицо.
– Наверное, да. Я готова на все, лишь бы не возвращаться опять без вестей.
– Этого я вам не обещаю. Скажу лишь одно: доверьтесь мне – и сами увидите Мура.
– Сама?
– Да.
– Ах, милый мой Мартин… А он знает?
– Теперь я милый, да? Нет, ничего он не знает.
– А ваша мама и прочие?
– О них не думайте.
Каролина молчала, погрузившись в размышления, но покорно шагала за проводником. Впереди показались ворота Брайрменса.
– Вы готовы? – спросил Мартин.