Чтение онлайн

Она силилась ответить, но не могла подобрать слов. Хотела отшутиться, но не получилось. Я неистово повторял, что люблю ее, люблю…

– Понятно, мистер Мур, и что теперь? – наконец спросила она, вроде бы с недовольством, но дрогнувший голос выдал ее.

– И вам нечего мне сказать? Вы совсем не питаете ко мне любви?

– Разве что самую малость.

– Не мучайте меня. Мне не до шуток.

– Какие шутки? Я хочу уйти.

– Как смеете вы говорить об этом в такой момент? Уйти! Уйти с моим сердцем в руках, чтобы бросить его на туалетный столик вместо подушечки для булавок? Нет, я не пущу вас, вы никуда не уйдете, пока не получу залог… залог той же стоимости – ваше сердце в обмен на мое.

– У меня нет того, что вам нужно, я его потеряла. Позвольте, пойду поищу.

– Скажите, что оставили его там же, где ваши ключи, – у меня в руках.

– Кстати, вы не видели мои ключи, мистер Мур? Я их снова потеряла. Миссис Джилл нужны деньги, а у меня в кармане лишь один шестипенсовик.

Мисс Килдар достала из фартука монетку и протянула мне на ладони. Наверное, надо было тоже посмеяться, но я не стал: на кону была моя жизнь. Завладев монеткой вместе с рукой, на которой она лежала, я властно спросил:

– Скажите, жить мне с вами или умереть без вас?

– Решайте сами. Не мне делать выбор.

– Вы должны вынести вердикт: приговорить к смерти или подарить надежду.

– Уходите, я вытерплю разлуку.

– Может, и я сумею уйти… И все же ответьте, Шерли, моя ученица, моя повелительница. Ответьте.

– Умирайте без меня, если хотите. Или живите со мной, если осмелитесь.

– Я не боюсь вас, моя пантера, и с этого часа буду жить с вами и для вас. Наконец-то я вас покорил! Отныне вы моя, и я вас не отпущу. Где ни суждено бы мне построить свой дом, жену я уже выбрал. Останусь в Англии – вы будете рядом. Пересеку Атлантику – отправитесь вслед за мной. Наши жизни теперь скованы цепью, а судьбы переплетены.

– Мы равны, сэр? Мы наконец-то равны?

– Вы моложе, слабее, невежественнее…

– И вы будете добры со мной и не станете меня тиранить?

– А вы не будете меня больше дразнить? Нет-нет, не улыбайтесь в такой момент. Перед глазами все плывет и качается, солнце слепит, а небо кружит синим водоворотом.

Прежде не жаловался на здоровье, но в то мгновение у меня подкосились ноги. Все умножилось во сто крат: краски стали ярче, движения быстрее, жизнь будто забила ключом. Я не различал перед собой даже ее лица – лишь голос, мучительно сладкий, ласкал мне слух.

– Вы назвали меня пантерой… Помните, что пантеру нельзя приручить.

– Ручная или дикая, смирная или свирепая, все равно вы моя.

– Я рада, что знаю своего укротителя, что он привычен мне. Лишь его голосу стану повиноваться, лишь его рука усмирит меня, лишь у его ног я улягусь…

Я подвел Шерли к креслу и сел рядом. Хотелось слушать ее снова и снова – казалось, я никогда не насыщусь звуками ее голоса.

– Вы сильно меня любите? – спросил я.

– Сами знаете. Не стану потакать вам и льстить.

– Сердце мое жаждет ваших признаний. Если бы вы только ведали, как оно истосковалось, то поспешили бы утолить его голод парой нежных слов.

– Бедный Варвар! – Шерли погладила меня по руке. – Бедный пес. Лежать, верный мой защитник, место!

– Нет, пока не услышу хотя бы одно ласковое слово.

Наконец она сдалась.

– Дорогой Луи, храните мне верность и никогда не покидайте. Жизнь утратит всякий смысл, если вас не будет рядом.

– Еще…

Шерли уже одарила меня величайшей из наград, а повторяться она не любила.

– И не вздумайте, сэр, – строго начала она вставая, – вновь заговорить о таких низменных вещах, как деньги, бедность или социальное положение. Луи, не смейте мучить меня своими глупыми сомнениями. Я запрещаю!

Лицо запылало – все-таки жаль, что я беден, а она богата. Я погрустнел, но Шерли, заметив это, ласково погладила меня по руке, и я, забыв о тоске, вознесся на вершину блаженства.

– Луи, – произнесла она, поднимая ясный взор, – наставляйте меня, учите быть хорошей. Не прошу вас взвалить на плечи все мои заботы и тягости – просто разделите со мной это бремя, помогите стойко исполнить свой долг. Вы судите непредвзято, у вас доброе сердце и твердые устои. Я знаю, как вы мудры, чувствую, что великодушны, верю, что добросовестны. Разделите же со мной жизненный путь; не давайте ступить в неверную сторону, осуждайте мои ошибки, и всегда, всегда будьте мне другом.

Господь свидетель, я повинуюсь каждому ее слову!»

Вот еще записи из той же тетради, дорогой читатель. Если тебе они не по нраву, можешь их пропустить.

«Симпсоны уехали, но до того времени успели узнать правду. Видимо, я выдал себя взглядом или жестом. Как ни старался быть спокойным, порой забывал об осторожности. Дольше обычного оставался с Шерли в комнате: никак не мог отойти, постоянно возвращался, нежился в ее присутствии, как Варвар на солнце. Если же из комнаты выходила она, я невольно следовал за ней. Шерли не раз пеняла мне, однако я все равно поступал по-своему в тщетной надежде перемолвиться хотя бы словом в галерее или холле. Вчера уже в сумерках удалось поговорить с ней целых пять минут. Мы стояли рядом, она, как всегда, насмешничала, а я упивался звуками ее голоса. Мимо прошли девицы Симпсон, взглянули на нас, но мы не спешили расходиться. Потом они прошли снова и опять на нас посмотрели. Затем появилась миссис Симпсон, но мы не двинулись с места. Наконец из столовой высунулся сам мистер Симпсон. Шерли, тряхнув волосами и скривив губы, смерила его надменным взглядом, словно говоря: «Мне нравится общество мистера Мура, и только посмейте меня в чем-либо упрекнуть!»

– Неужели вы хотите, чтобы он догадался, как обстоят дела? – спросил я.

– Да, – кивнула она. – И будь что будет. Я не стремлюсь устроить сцену, но скандала все равно не избежать. И я его не боюсь. Только вы обязательно должны быть со мною рядом, мне ужасно надоело общаться с мистером Симпсоном наедине. В гневе он становится отвратителен – сбрасывает свою обычную маску приличия и показывает истинную сущность человека, которого вы назвали бы commun, plat, bas – vilain et un peu mechant[131]. Его помыслы не столь уж чисты, мистер Мур, так и хочется отмыть их мылом и отдраить хорошенько песком. Если бы только взять его совесть, отдать миссис Джилл, чтобы та прокипятила ее месте с прочим грязным бельем, вымочила в баке с щелочью и дождевой водой – это пошло бы мистеру Симпсону на пользу.

Сегодня утром я услышал на лестнице ее шаги раньше обычного, поспешил вниз – и не ошибся. Шерли сидела в гостиной: встала раньше времени, чтобы закончить небольшую вышивку для Генри, памятный подарок к отъезду. В комнате еще убиралась горничная, поэтому со мной поздоровались весьма холодно, однако я, ничуть не смутившись, спокойно взял книгу и сел возле окна. Даже потом, когда мы остались наедине, я не спешил ее тревожить. Сидеть неподалеку, видеть Шерли уже было счастьем, вполне подходящим столь раннему часу – безмятежным, еще смутным, но с каждой секундой набиравшим краски. Будь я навязчив, получил бы отпор. «Для поклонников меня сегодня нет дома» – так и читалось на ее лице. Поэтому я листал книгу, изредка бросая на Шерли взгляды. Она же понемногу сменила гнев на милость, чувствуя, что я уважаю ее настрой и сам наслаждаюсь нынешним тихим утром.

Вскоре стена между нами пала, лед отчуждения растаял. Менее чем через час я сидел рядом, любовался вышивкой и упивался сладкими улыбками вперемежку с веселыми словами, которые получал в изобилии. Мы сидели бок о бок, будто имея на то полное право. Облокотившись о спинку ее кресла, я был так близко, что мог сосчитать каждый стежок в рукоделии, разглядеть ушко иголки.

Неожиданно дверь распахнулась. Уверен: если бы я в это мгновение отпрянул, мисс Килдар стала бы меня презирать. Впрочем, я человек сдержанный, и потому редко пугаюсь. Когда мне уютно и хорошо, меня едва ли можно сдвинуть с места. А в тот момент было так хорошо, что я даже не шелохнулся – лишь повернул голову.