Чтение онлайн

Колокол созвал учителей и попечителей в класс. Мисс Килдар, мисс Хелстоун и многие другие дамы их уже ждали, оглядывая накрытые столы и подносы с чаем. Прислуживать гостям в этот день привлекли служанок прихода вместе с причетниками, певчими и женами музыкантов. Каждая стремилась затмить остальных изяществом наряда, среди девушек многие были миловидны и прекрасно сложены. Одни резали хлеб и намазывали масло, другие разносили кипяток, черпая его из медных котлов в кухне мистера Хелстоуна. Украшенные цветами и еловыми ветвями свежевыбеленные стены, блеск серебряных чайников и ослепительная белизна фарфора на столах, снующие туда-сюда энергичные девушки, радостные лица, нарядные платья – все создавало презанятное и красочное зрелище. Люди разговаривали негромко и весело, в высоко подвешенных клетках заливались трелями канарейки.

Каролина, на правах племянницы главы прихода, заняла место за одним из трех первых столов, миссис Боултби и Маргарет Холл священнодействовали за двумя другими. Здесь собралась местная элита, поскольку в Брайрфилде равенство было в чести не больше, чем в иных приходах. Мисс Хелстоун сняла шляпку и шарф, чтобы не так страдать от жары. Длинные, ниже плеч локоны, почти заменяли ей вуаль, что же касается ее наряда, то закрытое муслиновое платье было пошито скромно, словно ряса монахини, поэтому она вполне могла обойтись без шарфа.

Гости прибывали. Мистер Холл занял пост около Каролины, которая тихо пересказала ему события дня, расставляя перед собой чашки и ложки. Из-за происшествия на Ройд-лейн он огорчился, и Каролина попыталась его немного развеселить. Мисс Килдар сидела рядом, как ни странно, не болтая и не смеясь по обыкновению, напротив, была серьезна и пристально разглядывала присутствующих. Она явно опасалась, что место возле нее займет кто-нибудь посторонний. Время от времени она расправляла по скамье свое шелковое платье, клала рядом перчатки или вышитый палантин. Каролина наконец заметила ее маневр и спросила, кого она ждет. Шерли склонилась к подруге, почти касаясь ее уха губами, и прошептала с той мелодичной нежностью, которая всегда появлялась в ее голосе, когда она заговаривала о сокровенном:

– Я ожидаю мистера Мура! Прошлым вечером он обещал, что придет с сестрой и сядет за наш стол. Вряд ли он меня подведет, но боюсь, что они явятся слишком поздно и сесть рядом с нами не получится. Смотри, идут новые гости, и теперь они займут все места. Досадно!

Действительно, в помещение вошел мистер Уинн, мировой судья, с женой, сыном и двумя дочерьми. Они были представителями местной аристократии, и, конечно же, им полагалось сидеть за первым столом, где они и разместились. И будто бы в утешение мисс Килдар рядом с ней плюхнулся Сэм Уинн, причем прямо на платье, перчатки и палантин. Мистера Сэма Шерли терпеть не могла, потому что он недвусмысленно вознамерился добиться ее руки. Старик Уинн тоже не раз объявлял во всеуслышание, что поместья Филдхед и Уолден-Холл так и норовят слиться воедино, о чем молва не преминула донести Шерли.

В ушах Каролины еще долго раздавался взволнованный шепот подруги: «Я ожидаю мистера Мура», сердце ее билось учащенно, щеки заливала краска. Вскоре заиграл орган, и шум начал стихать. Доктор Боултби, мистер Хелстоун и мистер Холл поднялись, паства последовала их примеру, и под музыкальный аккомпанемент все пропели молитву, после чего можно было приступать к чаепитию. Каролина слишком увлеклась своими обязанностями, чтобы смотреть по сторонам, и лишь наполнив последнюю чашку беспокойно оглядела комнату. Нескольким леди и джентльменам не хватило места за столами, и они стояли возле стены. Среди них Каролина узнала свою недавнюю знакомую, мисс Манн, которая соблазнилась ясной погодой или же поддалась на уговоры подруги и покинула тоскливое уединение ради пары часов светского общения. Мисс Манн устала, и дама в желтой шляпке принесла ей стул. Каролина сразу узнала и желтую атласную шляпку, и темные кудряшки, и доброе, хотя и немного своенравное лицо, черное шелковое платье и даже шаль из серого льна – словом, она узнала Гортензию Мур и захотела кинуться к ней, расцеловать и заключить в объятья: один раз ради нее самой, и два – ради ее брата. Каролина привстала, едва сдерживая ликующий возглас, и, вероятно, даже бросилась бы к кузине через весь зал, но тут на плечо ей опустилась рука и знакомый голос прошептал:

– Подожди, пока закончится чаепитие, Лина, и тогда я приведу ее к тебе.

Справившись с волнением, Каролина подняла голову и увидела Роберта собственной персоной. Он стоял сзади, улыбаясь, и выглядел прекрасно. Пристрастному взгляду Каролины он показался таким красивым, что она не отважилась посмотреть на него еще раз: образ Роберта сиял перед ее внутренним взором ослепительно ярко и запечатлелся в памяти отчетливо, словно был начертан огненным пером.

Мур прошел мимо и заговорил с мисс Килдар. Благодаря совершенно нежелательному вниманию Сэма Уинна и факту, что он все еще сидел на ее перчатках и палантине, а также, вероятно, неспособности Мура прийти вовремя, Шерли пребывала в отвратительном расположении духа. Она небрежно пожала плечами в ответ на приветствие, потом бросила пару резких слов о его несносной медлительности. Мур не стал ни извиняться, ни оправдываться: просто стоял рядом и ждал, пока она успокоится, что и произошло минуты через три. Шерли подала ему руку, Мур принял ее с улыбкой – то ли с укоризненной, то ли с признательной. В пользу первой версии свидетельствовало легкое покачивание головой, в пользу второй – ласковое рукопожатие.

– Теперь садитесь где найдете, мистер Мур, – произнесла Шерли. – Увы, здесь все занято, зато я вижу местечко за столом миссис Боултби, между мисс Армитедж и мисс Бертуистл. Идите! Джон Сайкс будет вашим vis-a-vis, а к нам вы сядете спиной.

Мур предпочел не садиться. Он прохаживался по длинной классной комнате, обмениваясь приветствиями со знакомыми джентльменами, однако неизменно возвращался к Шерли, притягивавшей его как магнит, и нашептывал ей на ухо свои наблюдения.

Между тем бедняга Сэм Уинн чувствовал себя чрезвычайно неловко. Его прекрасная соседка вела себя неугомонно и капризно, и двух секунд не могла посидеть спокойно. То ей было жарко, и она обмахивалась веером, то сетовала на духоту и восклицала, что нечем дышать, и жаловалась на тесноту. Потом Шерли заявила, что нечего просиживать за столом, когда чай уже выпит, и если подобное положение вещей не изменится, то она непременно лишится чувств. Мистер Сэм предложил проводить ее на свежий воздух, на что она ответила, что он желает заморозить ее до смерти. В общем, положение незадачливого кавалера стало критическим, и он счел за лучшее проглотить свой чай залпом и быстро ретироваться.

Мур, которому следовало бы в это время находиться поблизости, оказался в противоположном конце зала, глубоко увлеченный беседой с Кристофером Сайксом. Неподалеку находился изрядно уставший стоять крупный торговец зерном Тимоти Рэмсден, эсквайр, – он тут же и ринулся к свободному месту. Шерли не растерялась: взмахнув палантином, опрокинула чашку, залив скамью и подол собственного платья. Разумеется, пришлось позвать служанку, чтобы устранить беспорядок. Мистер Рэмсден, упитанный обрюзгший джентльмен, обладатель толстого брюшка и не менее толстой мошны, благоразумно предпочел держаться подальше от суматохи. Обычно Шерли относилась к мелким неприятностям вроде пятна на платье с почти преступным равнодушием, однако на сей раз закатила сцену, достойную самой нервной и изнеженной представительницы своего пола. Мистер Рэмсден изумленно открыл рот и медленно попятился, а услышав, что мисс Килдар вот-вот лишится чувств, резко развернулся на каблуках и с топотом умчался.

Наконец Мур вернулся, спокойно обозрел царившую суету, насмешливо покосился на разошедшуюся Шерли и заметил, что в этом конце комнаты действительно жарковато и такая атмосфера годится лишь хладнокровным людям вроде него самого, после чего отодвинул в сторону служанок, салфетки, шелковый подол и уселся там, где ему и было изначально предназначено сесть. Шерли притихла, черты ее лица разгладились, возмущенно поднятые брови опустились, капризно изогнутые губы приняли обычное выражение. Своенравность и проказливость уступили место иным чувствам, неловкие порывистые движения, которыми она изводила беднягу Сэма Уинна, сменились плавными и грациозными. Однако благосклонного взгляда Мур так и не удостоился, напротив: Шерли обвинила во всех неприятностях именно его и посетовала, что лишилась уважения мистер Рэмсдена и бесценной дружбы мистера Сэмюела Уинна.

– Сама бы я не обидела ни одного из этих джентльменов! – заявила она. – Я всегда относилась к ним обоим с огромным уважением, а теперь, из-за вас, посмотрите, как с ними обошлись! Не буду знать покоя, пока не заглажу свою вину. С соседями надо дружить! Завтра мне придется отправиться на мельницу в Ройд, утешить мельника и повосхищаться зерном, послезавтра непременно наведаюсь в Уолден-Холл, которого терпеть не могу, и принесу в ридикюле половинку овсяной лепешки для ненаглядных пойнтеров мистера Сэма.