Чтение онлайн

Гортензия пошутила – чудо, не иначе! Похоже, сегодня она пребывала в отличном настроении.

– Значит, там особенно любят Роберта? – спросил Луи.

– Ах, дорогой мой, – Robert, c’est tout се qu’il y a de plus precieux au monde; a cote de lui, le reste du genre humain n’est que du rebut. – Мисс Мур повернулась к Каролине и добавила: – N’ai-je pas raison, mon enfant?[93]

– Несомненно, – пришлось ответить Каролине, и свет в ее душе померк. Радость исчезла.

– Et toi, Robert?[94] – осведомился Луи.

– Спроси сам при случае, – спокойно ответил брат.

Каролина не видела, покраснел он или побледнел. Она вдруг вспомнила, что уже поздно и ей давно пора домой. Туда она и отправилась, и даже Роберт не смог ее удержать.

Глава 24. Долина смертной тени[95]

Порой будущее шлет нам предупреждение о грядущих событиях, словно тихо вздыхает о печалях, что ждут нас. Так дуновение ветра, отблески далеких молний и причудливые облака предвещают бурю, которая разобьет корабли и усеет море их обломками; или предрекают, что вскоре желтоватый, вредоносный туман накроет западные острова ядовитыми азиатскими испарениями и дохнет в окна английских домов индийской чумой. Впрочем, чаще невзгоды обрушиваются на нас внезапно, словно разверзлась скала, открыв могилу, и оттуда восстал мертвец. Вы и опомниться не успели, а нежданная беда уже явилась перед вами, как новый Лазарь, закутанный в саван.

Каролина Хелстоун вернулась домой из гостей в добром здравии – во всяком случае, так она думала. Однако уже на следующее утро ее охватила необычная слабость. За завтраком и целый день у Каролины совершенно не было аппетита, ей казалось, будто вся еда на вкус как опилки или зола.

«Неужто я захворала?» – спросила она себя и подошла к зеркалу. Глаза с расширившимися зрачками блестели, щеки порозовели и были круглее, чем обычно. «Выгляжу я вполне здоровой, так почему мне не хочется есть?»

Каролина чувствовала, как кровь пульсирует в висках, а мозг необычайно взбудоражен – в нем проносилось множество мыслей, ярких и тут же обрывающихся, словно окрашенных заревом пожара, отблески уже упали на лицо.

За днем последовала бессонная ночь, Каролина провела ее, мучаясь от жара и жажды. Под утро ей удалось заснуть, но страшный кошмар терзал ее словно свирепый тигр. Пробудившись, она поняла, что больна. Каролина не знала, где подхватила эту лихорадку, поскольку это была именно лихорадка. Наверное, когда она возвращалась домой поздно вечером, какой-нибудь легкий отравленный ветерок, наполненный запахами медвяной росы и ядовитых испарений, проник через легкие в кровь, уже разгоряченную душевными муками и волнениями, ослабленную долгой печалью, раздул искру и улетел, оставив за собой бушующее пламя.

Впрочем, это пламя полыхало не слишком сильно. Два дня у Каролины не спадал жар, и две ночи она почти не спала, но других особо тревожных симптомов не наблюдалось, и потому все – и дядя, и Фанни, и доктор, и заглянувшая в гости мисс Килдар – не беспокоились, решив, что через пару дней это пройдет.

Миновало несколько дней, но Каролине не становилось лучше, хотя все по-прежнему ждали, что она вот-вот поправится.

Миссис Прайер навещала ее каждый день и однажды утром, – а Каролина болела уже две недели, – пристально вгляделась в нее, взяла за руку и пощупала пульс. Затем тихо вышла из комнаты и направилась в кабинет мистера Хелстоуна. Они разговаривали очень долго. Вернувшись к своей захворавшей юной подруге, миссис Прайер сняла шаль и шляпку и приблизилась к постели больной. Постояв какое-то время в своей обычной позе, сложив руки и тихо покачиваясь, миссис Прайер сказала:

– Я послала Фанни в Филдхед за своими вещами, которые могут понадобиться, пока я здесь. Я решила побыть с вами несколько дней, пока вы не пойдете на поправку. Ваш дядя любезно согласился. А вы, Каролина, не возражаете?

– Простите, что из-за меня вам приходится взваливать на себя лишние хлопоты! Не так уж я и больна, хотя, признаюсь, не могу отказаться от вашего предложения. Меня радует, что вы поживете у нас и иногда будете заходить ко мне. И не тревожьтесь, Фанни хорошо обо мне заботится.

Миссис Прайер склонилась над бледной юной страдалицей, убрала под чепчик выбившиеся волосы и осторожно приподняла подушку. Улыбаясь, Каролина смотрела на миссис Прайер, а потом потянулась, чтобы поцеловать ее.

– У вас ничего не болит? Вам удобно? – негромко и встревоженно спросила добровольная сиделка, подставляя щеку.

– Я почти счастлива.

– Хотите пить? У вас пересохли губы.

Она поднесла ко рту больной стакан с освежающим питьем.

– Вы что-нибудь ели сегодня, Каролина?

– Не хочется.

– Ничего, скоро к вам обязательно вернется аппетит, я молю Бога.

Укладывая Каролину обратно на подушки, миссис Прайер обняла ее и прижала к груди.

– Я бы предпочла вообще не выздоравливать, лишь бы только быть с вами! – воскликнула Каролина.

Мисс Прайер не улыбнулась при этих словах. По ее лицу пробежала тень, и несколько минут она молчала.

– Вы больше привыкли к Фанни, – наконец промолвила она. – Наверное, мои заботы кажутся вам странными и назойливыми?

– Нет! Вы ласковая и внимательная! Вероятно, привыкли ухаживать за больными. Двигаетесь почти неслышно, голос у вас спокойный, а руки нежные!

– Просто я внимательна к мелочам. Меня можно упрекнуть в неловкости, но только не в небрежности.

И правда, она трепетно относилась к своим обязанностям. С того часа присутствие Фанни и Элизы стало лишним в комнате больной, миссис Прайер взяла все в свои руки. Она окружила Каролину заботой и не отходила от нее ни днем, ни ночью. Вначале Каролина пыталась протестовать, но довольно слабо и вскоре уступила. Одиночество и печаль были изгнаны, и вместо них у постели больной воцарились забота и сочувствие.

Между Каролиной и ее сиделкой возникло поистине удивительное согласие. Обычно Каролина чувствовала себя неловко, когда ей уделяли слишком много внимания, да и миссис Прайер особо не преуспела в искусстве оказания мелких услуг, но теперь все происходило так легко и непринужденно, словно больная наслаждалась заботой сиделки, а для той не было ничего приятнее, чем присматривать за своей подопечной. Миссис Прайер не выказывала ни малейшей усталости, и Каролина ни о чем не тревожилась. Впрочем, обязанности миссис Прайер были не так уж и тяжелы, хотя наемная сиделка нашла бы их утомительными.

Странно, но даже столь заботливый уход не помог больной выздороветь. Каролина таяла, точно снег под жарким солнцем, увядала, как цветок в засуху. Шерли, которую редко посещали мысли об опасности или смерти, сначала вообще не беспокоилась за подругу, однако видя при каждом посещении, как та меняется и чахнет, встревожилась. Она отправилась к мистеру Хелстоуну и, проявив недюжинную настойчивость, заставила почтенного джентльмена признать, что у его племянницы не просто мигрень. Поэтому, когда к нему подошла миссис Прайер и тихо попросила послать за доктором, он ответил, что она вольна вызвать хоть двух, если уж ей так приспичило.