Чтение онлайн

Английскому читателю, когда речь заходила о пристрастии к наркотикам, сразу вспоминался Томас де Квинси (1785 - 1859) - замечательный писатель из поздних романтиков. Английский романтизм не был богат прозаиками, и де Квинси читали с увлечением, годами. Читали его и во времена Конан Дойля он упоминается в рассказе "Человек с рассеченной губой". Увлекался де Квинси и Чарльз Диккенс. По его роману "Клостергейм" (1839) он назвал город, где происходит действие "Тайны Эдвина Друда".

Томас де Квинси, будучи студентом Оксфорда, заболел и, дабы заглушить боль, начал принимать опий, к которому скоро пристрастился, и потом выпустил книгу "Исповедь английского курильщика опия" (1812). Книга эта оказалась такой талантливой и полной таких необыкновенных видений, что она на многие десятилетия сделалась настольной для десятков тысяч людей.

Де Квинси был и вправду человеком острого, парадоксального ума и большой фантазии. На его очерк "Убийство как один из видов изящных искусств" опирался, например, не меньший мастер иронического рассказа Р. Л. Стивенсон в своих "Похождениях принца Флоризеля".

"Существует, - рассказывает нам де Квинси, - некий клуб любителей убийств, в котором регулярно читаются доклады о самых остроумно задуманных и искусно совершенных преступлениях. Задача клуба - выискать наиболее совершенные, исполненные художественных достоинств виды этого искусства. Один из подобных докладов де Квинси и излагает в своем очерке. К убийству, говорит докладчик, не следует относиться слишком легкомысленно. "Если человек начинает злоупотреблять убийствами, то скоро и грабеж окажется ему нипочем, от грабежа же он перейдет к пьянству и нарушению дня субботнего, а далее к невежливости и неаккуратности. Стоит вам вступить на этот скользкий путь - и невозможно представить себе, до чего вы дойдете".

Это была одна из первых попыток "дразнить буржуа", доказывая ему относительность казалось бы на века вечные установленных моральных понятий. Со временем появится еще и подобного типа очерк Оскара Уайлда "Кисть, перо и отрава".

У Конан Дойля задача другая. Он никого специально не дразнит и все равно стремится прорвать ткань обыденности. Ведь недаром его привлекают только те дела, "в которых есть что-нибудь необычное, а порою даже фантастическое".

Да и исход этих дел весьма не похож на тот, который был столь привычен для читателя "полицейских романов". Лондонская публика лишилась своего любимого зрелища публичных казней на площади Тайберн (ныне - одна из центральных площадей английской столицы Марбл Арч) еще в 1783 году более чем за сто лет до появления первой повести о Шерлоке Холмсе, но Конан Дойль не желает доставлять своим читателям и более скромного удовольствия рассказами о казнях, совершенных за тюремными стенами. Он вообще руководствуется не уголовным кодексом, а своеобразным "кодексом чести", и его интересует не только, как совершено преступление, но и почему оно совершено. Автор ни на минуту не дает нам забыть, что Шерлок Холмс - отнюдь не государственный чиновник, а частный сыщик. Он может передать уличенного преступника властям, может его отпустить - для этого ему надо только убедиться, что тот достаточно напуган и никогда больше на чужие интересы не посягнет ("Голубой карбункул"). А порою на помощь Шерлоку Холмсу приходит божий суд - иначе и не выразишься. Злодей из "Собаки Баскервилей", которого самое время везти в тюрьму, гибнет на болоте. Герой "Этюда в багровых тонах" - человек благородный, но как-никак убивший двух своих противников, умирает от аневризмы, так и не дождавшись суда. В "Пестрой ленте" убийца сам гибнет от укуса змеи, которую пытался натравить на падчерицу. В "Знаке четырех" преступник опять, как и в "Этюде в багровых тонах", - тоже мститель, но его враг умер своей смертью, и его ждет всего лишь возвращение на каторгу, чего он, по правде говоря, заслужил, убив часового при побеге на родину. В "Тайне Боскомской долины" Шерлок Холмс по сути дела отпускает убийцу, в справедливость поступка которого он поверил, - он дает ему умереть своей смертью.

Ну а в рассказе "Человек с рассеченной губой" он и просто выручает обманщика. Он берется убедить полицию в том, что за этим джентльменом-нищим нет вины, не допустить огласки и тем самым сохранить за тем уважение детей.

В двух рассказах о Шерлоке Холмсе мы сталкиваемся уже с "божьей карой", так сказать, в чистом виде. Преступление должно быть отомщено, и оно оказывается отомщено, но без вмешательства человеческих рук. В "Пяти апельсиновых зернышках" яхта "Одинокая звезда", на которой отплыли преступные куклукс-клановцы, гибнет во время шторма в Атлантическом океане. В "Постоянном пациенте" происходит нечто подобное - пароход "Норма Крейна", облюбованный преступниками, исчезает у берегов Португалии.

Когда же своей цели достигает конкретный мститель, им, по крайней мере, оказывается не Шерлок Холмс. В рассказе "Случай с переводчиком" преступники гибнут от руки сестры человека, которого они погубили. А иногда преступление и вовсе остается неотомщенным.

Порою Конан Дойлю приходится ради спасения преступников жертвовать даже самым для автора дорогим - сюжетной достоверностью. В той же "Тайне Боскомской долины" подозрение в убийстве падает на сына убитого, и улики так сильны, что ему явно никак не спастись. Но Шерлок Холмс, обнаружив подлинного убийцу, все же его не выдает и спасает подозреваемого иным путем: "представляет суду многочисленные доказательства его невиновности". Спрашивается, какие? А герою "Этюда в багровых тонах", молодому сильному мстителю, для того, чтобы умереть не от петли, а от аневризмы, надо искать убийцу долгие годы и претерпеть немалые тяготы.

Иногда, правда, карать вообще некого. В "Серебряном" убийцей оказывается лошадь, а средневековые суды над животными, как известно, давно отошли в прошлое.

Разумеется, это не всегда так. Достаточно часто Шерлок Холмс передает преступников в руки полиции и никакой заботы об их дальнейшей судьбе не проявляет. У него вообще есть потребность забыть о каждом законченном деле. И все же главная его функция состоит не в том, чтобы быть еще одним полицейским - неофициальным, зато искусным. Он не каратель, он - защитник.

Благородный разбойник былых времен превратился в благородного борца против всякого рода разбойников. И он как таковой ни у кого еще не отнял жизнь. Напротив, многим помог ее сохранить. В рассказе "Приключения клерка" он посылает за полицией, но предварительно спасает жизнь соучастнику преступления, пытавшемуся покончить самоубийством. И так всякий раз. "Я лучше согрешу против законов Англии, чем против моей совести", - говорит он, спасая очередного преступника ("Убийство в Эбби-Грэйндж").

Шерлок Холмс наделен всеми внутренними качествами и внешними признаками сыщика. Он просчитывает в голове огромное количество вариантов, неутомим и наблюдателен, физически совершенен. Но у него есть набор свойств, выходящих за пределы этого стереотипа.

Он только на первый взгляд сыщик-одиночка. В действительности на него работает вся лондонская полиция. "Сыщик-консультант" оказывается на проверку определением довольно хитрым. "В Лондоне множество сыщиков, и государственных и частных. Когда эти молодцы заходят в тупик, они бросаются ко мне, и мне удается направить их по верному пути". Действительно, "единственный в своем роде"! Но дело-то в том, что "эти молодцы" приходят к Шерлоку Холмсу с уже собранными данными (ему остается только их проверить, показав свою непревзойденную наблюдательность) и с отработанными версиями, избавляя его тем самым от возможных ложных ходов.

Сначала это случается как бы само собой. Полицейские (частные сыщики на наших глазах никогда с ними не консультируются) и в самом деле обращаются к нему словно бы против своей воли и только в тех случаях, когда они и правда оказываются в тупике. И, разумеется, они не прочь присвоить результаты его исследований. Да и сам Холмс не слишком настаивает на своем "авторстве". Он щадит самолюбие людей, о которых заведомо знает, что они намного ниже него. У него нет нужды самоутверждаться за их счет. Но мало-помалу, с ростом количества раскрытых им преступлений, авторитет его среди полицейских растет, они уже начинают гордиться им, ему аплодировать, а через некоторое время у него даже появляется ученик среди государственных сыщиков - молодой инспектор полиции Стенли Хопкинс (рассказы "Черный Питер", "Пенсне в золотой оправе" и "Убийство в Эбби-Грейндж"). Сначала инспектор Хопкинс использует методы своего учителя не слишком умело, но потом мастерство его растет, и Шерлок Холмс высказывает все больше довольства своим последователем. А когда эта своеобразная "Сага о Шерлоке Холмсе" переваливает через середину, Шерлок Холмс начинает уже попросту распоряжаться всей лондонской полицией.

К тому же у него есть большой, исполнительный и достаточно дисциплинированный отряд помощников, которые служат ему не за страх, а за совесть. Это босоногие "нерегулярные полицейские силы" Бейкер-стрит. На них всегда можно положиться, и они всегда приносят ему ценнейшие свидения.

Положение частного сыщика дает Шерлоку Холмсу одни лишь выгоды. Над ним нет опеки, он никому не подвластен, он сам решает, какое дело взять, от какого отказаться, и, что самое важное, - он считается с законом, но руководствуется все-таки собственной совестью. Он - никак не представитель репрессивного аппарата, напротив - враг насилия. И он отнюдь не утверждает, что с насилием надо бороться насилием. Во всяком случае он предпочитает не брать себе на душу этот груз. Его обычное оружие это хлыст или трость. Револьвер прихватывает с собой доктор Уотсон. Иногда начинает даже казаться, что он только для этого и принимает участие в операции.

Уотсон очень любит рассказывать нам о математическом уме Шерлока Холмса и об его бесстрастии. Но присмотритесь, и вы увидите, что Холмс обязательнейшее существо. Как бы усердно (сама того часто не понимая) ни работала на Шерлока Холмса полиция, основные сведения о расследуемом деле он получает все же не от нее и не от "нерегулярных сил", а от пострадавших. С человеком, к нему обратившимся, он умеет разговаривать умно, спокойно, всегда применительно к его характеру, порой очень ласково, и данные, которые тот ему сообщит, будут в результате такими четкими, как если бы он сам их добыл. Конечно, это показатель его высокой профессиональности, и не удивительно, что количество дел, ему поручаемых, все растет, и ранг людей, к нему обращающихся, все повышается. В одном случае мы даже обиняком узнаем, что в числе его клиентов появился сам папа римский. Но одной профессиональностью дело не исчерпывается. Шерлок Холмс это все-таки никак не то счетно-решающее устройство, за которое его пытается временами выдать Уотсон.