Шерше ля фам, или Возврату не подлежит!
Шрифт:
Альм схватил перо и размашисто черканул: «А по-нормальному я писать не умею!» — и уставился на меня невинными глазами агнца.
У меня возникла жгучая потребность прибить на месте этого поганца.
— Александра! — заорала снизу тетя. — Пора одеваться!
— Мы еще поговорим! — зловеще посулила я демону. И поскакала выполнять свои обязательства.
ГЛАВА 34
— Значит, это вы и есть?
— Нет, это не мы!
— Лучше отпустите меня поспать еще лет пятьсот! — орала я, пока меня запихивали в песочно-бежевое платье, выбранное для торжества. — В этом даже умереть нельзя!
— Почему? — меланхолично удивилась тетя, перебирая драгоценности.
— Потому что мертвые должны лежать! — бесновалась я. — А я так и застыну стоя! Хочу в пещеру!
— Уже поздно, — с сожалением ответила Лоретта, остановив выбор на фамильных украшениях гер Триммов. — Раньше надо было думать. Теперь туда такую дорогу протопчут — никакого уединения!
— А я на входе мадам Кастрацию посажу, — не сдавалась я. — И доступ к телу ограничу! Кто экзамен не сдал, тот достается бин Гоблих!
— Графини так себя не ведут, — укоризненно сделала мне замечание тетя, пока пара горничных расправляла кружева на этом танковом чехле.
— С меня начнется новая эра! — пообещала замученная невеста.
— Александра! — прикрикнула Лоретта, передавая горничной драгоценности. — Не забывайте — вы женщина!
— Я не женщина! — возмутилась жертва, не в состоянии опустить руки из-за пышных юбок. — Я постамент!
— Вы имели в виду статую? — подняла красивые брови графиня, отдавая команду меня обуть.
— Нет! — отвергла я подсказку, шатаясь под тяжестью множества слоев ткани. — Статую можно обхватить, а меня только оббежать!
— Вы привередничаете, — укорила меня тетя. — Прекрасное платье! И ваше ожерелье так потрясающе легло в квадратный вырез лифа!
— Слишком открыто, — помрачнела я. — Кроме ожерелья еще видны ребра!
— Это бюст, — улыбнулась тетя. — Причем очень соблазнительно выглядывающий из золотистых кружев тонкого плетения, столь изумительно оттеняющих вашу кожу.
— Он не выглядывает, он выскакивает! — скривилась я. — Причем без моей команды и с разбега.
— Черная неблагодарность! — попеняла мне Лоретта. — Этот туалет был одобрен высочайшей милостью!
— Когда успели? — нахмурилась я, подозрительно оглядывая видимую часть платья в поисках печати «Знак качества».
— Сегодня с утра возили, — похвасталась тетя. — Только недавно обратно вернули. Наверное, никак не могли оторваться от подобной красоты!
— Скорей обозреть, — пробурчала я, заподозрив грандиозный подвох.
Мне укрепили диадему в высокой прическе и чуть освежили макияж.
Когда я натягивала кружевные перчатки в тон платью, объявили о приходе герцога и маркиза.
— Все вон! — приказала Лоретта.
Мы остались одни. Тетя зачем-то влезла на стул и посыпала меня какой-то загадочной блестящей пудрой, мгновенно впитавшейся в ткань.
— Это что? — удивилась я, потихоньку отодвигаясь от странно ведущей себя тети.
— Оберег, — на полном серьезе ответила аристократка, слезая со стула и неожиданно целуя меня в щеку. — Удачи тебе, Саша!
— Спасибо! — расчувствовалась я. — Еще бы счастья чуть-чуть…
— Счастье, девочка, — грустно улыбнулась тетя, — это не для нас. У нас есть долг и обязанности. Довольствуйся этим.
— Нужно расширять возможности, — утешила я графиню. — Ищите и обрящете…
— Саша! — постучался в дверь канцлер. — Ты готова? Нам пора выезжать.
— Готова, — пробурчала я и пошлепала прямиком к своему «щастью», покачивая юбками и цепляясь ими за все подряд.
— Ты прекрасно выглядишь! — сделал мне комплимент жених, целуя кончики пальцев.
— И чувствую себя препогано, — проскрипела невеста. — Я вообще удивляюсь, как ты меня во всем этом нашел.
— Поехали! — остановил пререкания Леон, в свою очередь облобызав мне перчатки. — Нельзя заставлять королевскую семью ждать!
Я закатила глаза и прикусила язык, чтобы не напомнить: лично я ждала двести лет, а они не могут подождать пару часов. Смолчала — стала казаться умнее.
Меня с трудом усадили в карету. Поскольку оказалось, что, кроме меня и платья, там ни для кого места нет, то отправили невесту одну, в сопровождении взвода королевских гайдуков.
Я почувствовала себя Форт-Ноксом, замаскированным под капусту. Всю дорогу я сражалась с подолом, закрывающим мне обзор, неприятными предчувствиями, мешающими невеселым мыслям.
В общем и целом, из кареты достали ходячую и брюзжащую депрессию. Приятно познакомиться и отравить вам жизнь!
Можно я не буду описывать, как меня тащили к дверям бального зала? Потому что я за время так много и вычурно сказала, что мои спутники до сих пор пытались познать себя и найти пути для цветка лотоса, долбящего им мозг.
Глашатай объявил о нашем прибытии. Маркиз любезно подал мне руку. Герцог сделал то же самое для графини. И мы вплыли в зал под торжественные звуки похор… приветственного марша.
Леон с Лореттой отсеялись в самом начале пути, а мы с маркизом доползли, кланяясь и приседая, почти до самого трона и остановились шагах в десяти от царствующей семьи в полном составе.
Я упорно смотрела только на Эгвара, не кося глазами по сторонам и не рассматривая некоторых там.
Его величество тепло улыбнулся, кивнул и сообщил всем присутствующим в зале (на халяву сюда слетелась вся аристократия страны!):
— Сегодня я, Эгвар Пятнадцатый, подтверждаю заключенную помолвку Адена гер Тримм маркиза гер Шантэ и Александры гер Тримм, графини гер Коэль!
Мы с маркизом снова поклонились.
— Давайте пожелаем молодой паре счастья! — заявил его величество. — Можете поздравлять и дарить подарки! Но сначала… — Он кивнул секретарю. — От меня лично — два золотых кубка!
Секретарь продемонстрировал два кубка исключительно тонкой работы, украшенные эмалью.
Гости дружно зааплодировали, восхваляя щедрость монарха.