Чтение онлайн

Пока мы выкладывали продукты на стол, Фрэнк рассказывал, как рос на ферме, с бабушкой и дедушкой. Бабушку он вспоминал чаще, потому что дедушка рано погиб, работая на тракторе. Лет с десяти Фрэнка воспитывала бабушка, строгая, но справедливая. Ничего особенного не придумывала: станешь отлынивать — целые выходные чистишь амбар. Зато перед сном она читала ему книжки: «Робинзона Крузо», «Швейцарскую семью Робинзонов», «Рики-Тики-Тави», «Графа Монте-Кристо»…

— Телевизоров в ту пору не было, да я и без них не скучал — так здорово читала бабуля! — вспоминал Фрэнк. — Ей бы на радио!

Бабушка велела ему держаться подальше от Вьетнама: она раньше многих поняла, что в той войне никто не победит. Молодой Фрэнк решил, что перехитрит всех. Он отсидится в запасе, а потом на льготных условиях — солдат ведь! — поступит в колледж. Но оглянуться не успел, как, отпраздновав восемнадцатилетие, отправился в Сайгон. Через две недели началось Тетское наступление. Из двенадцати солдат его взвода семеро вернулись в цинковых гробах.

— А жетоны армейские у вас остались? — спросил я. — Или сувениры? Или трофейное оружие?

— Я и без сувениров то время помню, — хмуро ответил Фрэнк.

В своей жизни Фрэнк испек столько пирогов — не в последние годы, конечно, — что опыт чувствовался в каждом действии: он даже муку на глаз сыпал. Исключительно для меня пояснил, что ее нужно три чашки.

— Теста получится с запасом, — сказал он. — Ну, вдруг еще пирог решишь сделать. А если детишек мелких в гости привезут, раскатаешь тесто и вручишь им формочки.

Соль Фрэнк тоже не отмерял, но мне советовал сыпать три четверти чайной ложки.

— Генри, тесто — штука всепрощающая, — шутил он. — Простит тебе любые ошибки, кроме просчета с солью. В тесте, как в жизни, самая малость может оказаться очень важной. Эх, бабулин миксер бы сюда! — с тоской вздохнул он. — Миксер-то где угодно купишь — не в претенциозном салоне для гурманов, а в простом супермаркете, — но у бабули был с зеленой деревянной ручкой… Так, кладешь жир с мукой и солью в миску. Смешиваешь это миксером, в крайнем случае — (думаю, Фрэнк имел в виду наш) — можно и вилки использовать. Теперь касательно жира. Самый вкусный вариант — это, конечно, масло. Зато на жире тесто изумительно слоистое. Короче, во взглядах на тесто единодушия не жди. Всю жизнь будешь выслушивать противоположные мнения: шансов убедить человека в обратном не больше, чем превратить республиканца в демократа или наоборот.

— А вы что используете, жир или масло? — спросил я.

Удивительно, но у нас в кладовой нашелся жир, не настоящий, как хотелось бы Фрэнку, а «Криско», растительный. Мама купила его, когда решила жарить картошку во фритюре и делать чипсы. Мы почему-то долго мучились, в итоге поджарили ломтиков десять, выдохлись и легли спать. К счастью, — если, конечно, Фрэнк не сторонник масла — голубая банка «Криско» с тех пор так и стояла на полке.

— И то и другое, — ответил он.

Потом щедро зачерпнул блестящий белый «Криско» и бросил в миску с мукой. Масло Фрэнк тоже уважал, поэтому и послал меня к соседям. Никогда прежде мы с мамой не брали взаймы продукты. Я стеснялся, но представлял, что попал на телешоу или в старые времена, когда люди ходили друг к другу в гости и веселились. В тот момент я казался себе обычным мальчишкой из нормальной семьи.

Почти все масло Фрэнк нарезал кубиками и добавил к муке с «Криско». Жир он тоже не отмеривал и пожал плечами, когда я спросил, сколько чего нужно.

— Генри, дело в интуиции, — отозвался он. — Если неукоснительно следовать рецепту, собственное чутье растеряешь. Так же с теми, кто раскладывает по косточкам технику подачи Нолана Райана или, к примеру, штудирует книги по садоводству, вместо того чтобы самому вскопать грядку. Думаю, твоя мама подтвердит, что к танцам это тоже относится. Есть в жизни ситуации, когда интуиция еще важнее, но о них сейчас не будем…

Фрэнк перехватил мамин взгляд, и она не отвела глаз.

Впрочем, об одной такой ситуации все же рассказал. Хоть он и не эксперт по уходу за младенцами, но давным-давно сидел с маленьким сыном и понял, сколь важна интуиция.

— Нужно подстраиваться под ситуацию, использовать все органы чувств, и мозги, и тело, — советовал Фрэнк. — Заплачет малыш среди ночи — ты берешь его на руки. Может, он заходится криком так, что личико покраснело, или хрипит от натуги. Не полезешь же за справочником выяснять, что советуют специалисты! Осторожно разотри ему спинку, подуй в ушко. Прижми малыша к себе, вынеси на свежий воздух, под мягкий лунный свет. Насвистывай, танцуй, напевай, молись. Порой хватает ночного ветерка либо ласкового прикосновения, а иногда и вообще ничего не нужно. Только не спеши, сосредоточься на главном, отстранись от постороннего. Прочувствуй, чего требует ситуация. Возвращаясь к пирогу, это значит не только выбор между салом и маслом. Каждый раз меняется и количество воды. Ориентироваться тут надо в первую очень на погоду. Воду в такое тесто добавляем только ледяную; чем меньше ее, тем лучше. Зачастую воды переливают, и получается вроде бы аккуратный шар теста. Увы, за это спасибо не скажут, ведь пирог выйдет клеклый. Пробовал такие, сынок? Лучше картон погрызть! Запомни одно: добавить воды в тесто несложно, а вот убавить — не получится. Чем меньше воды, тем воздушнее готовый пирог.

Я слушал и старался запоминать. Вот Фрэнк полностью сосредоточился на пироге с персиками, отрешился от всего, словно окружающий мир для него перестал существовать. Хороший рассказчик, он говорил так, что оторваться было невозможно. Ну, почти — украдкой я все же поглядывал на маму. Она стояла у разделочного стола и наблюдала за нами.

«И это моя мама?» — потрясенно думал я, едва ее узнавая.

Во-первых, она словно помолодела. Мама не спеша ела персик, такой спелый, что сок стекал по подбородку и капал на цветастую блузку, а она точно не замечала — кивала и улыбалась. Я чувствовал, что маме весело, а еще заметил искру, что пробежала между нею и Фрэнком. Рассказывал он вроде мне и смотрел на меня, но на кухне творилось что-то еще, не доступное никому, кроме них. Мама с Фрэнком словно обменивались высокочастотными сигналами, которые улавливали только они вдвоем.

Говорил Фрэнк со мной, а обращался к маме. Она прекрасно его понимала.

Кулинарный урок еще не закончился. Фрэнк показывал, как собрать жирную крошку в комок, сделать в нем ямку и налить в нее ледяной воды, буквально чуть-чуть.

— Сперва подготовим верхний корж — собираем крошку в шар, — объяснял он. — К идеальной форме не стремимся: воды для этого нужно слишком много. Главное, чтобы крошка схватилась и шар можно было раскатать.

Скалки у нас не нашлось, но Фрэнк не растерялся: взял винную бутылку, содрав с нее этикетку. Он научил раскатывать тесто — быстро, энергично, от центра к краям. Потом дал попробовать мне. Мол, лучший способ научиться — это практика.

Фрэнк собрал тесто со стола, и оно едва не рассыпалось, а когда раскатал, круг получился весьма условно. Местами оно так и не схватилось — там он примял ладонью.

— У ладони нужная температура и чувствительность, — сказал Фрэнк. — Человек накупит разных хитрых прибамбасов, а ведь самое нужное у каждого с собой — пользуйся на здоровье.

Нижний слой лег в форму без проблем. Фрэнк раскатал его на вощеной бумаге. Когда оно стало тонким-тонким, накрыл перевернутой формой, подцепил бумагу, снова перевернул форму и осторожно отделил бумагу от теста. Вуаля!

Начинкой занимался я — посыпал персики сахаром и добавил немного корицы.

— Сюда бы манки или крахмала из тапиоки, чтобы сок впитывали, — проговорил Фрэнк.

Представляете, крахмал из тапиоки у нас был!

— Вот он, бабулин секрет, сказал Фрэнк. — Перед тем как выложить начинку, посыпь пласт крахмалом, нужно чуть-чуть. Видел, как зимой соль на обледенелую дорогу сыплют? Немного крахмала — и все, прощай, сырая корка! Тапиока впитывает сок, но в отличие от кукурузного крахмала не дает привкуса. Пробовал сырые пироги? Нижний слой у них как клейстер, не лучше, чем у поп-тартсов.