Чтение онлайн

Чтобы связать маме ноги, Фрэнк опустился на пол. На маме были ее любимые туфли, вроде тех, что носят балерины. Фрэнк снял сперва одну, потом другую, бережно держа мамины стопы. Руки у него казались на диво большими, или дело было скорее в том, что у мамы ноги маленькие.

— Адель, вы уж простите, — проговорил он, — но у вас очень красивые пальцы на ногах.

— Мне повезло, ведь танцовщицы часто уродуют стопы, — отозвалась мама.

Фрэнк взял со стола розовый шарф с красными розами и еще один с геометрическим рисунком. Другой шарф он поднес к своей щеке, хотя, возможно, мне так лишь показалось. Время застыло или тянулось медленно-медленно. Даже не знаю, сколько минут прошло, прежде чем Фрэнк обмотал мамину щиколотку. Привязал ее к железной перекладине, которая тянется под столом. К ней крепится откидная доска: ее поднимают, если собирается компания и нужно всех рассадить. Правда, у нас с мамой такого не бывало.

Похоже, Фрэнк забыл обо мне, пока привязывал шарфы: два на ноги (один конец к лодыжкам, другой к ножкам стула), еще один к запястьям, лежащим на коленях, словно мама молилась или просто сидела в церкви. Хотя мы в церковь не ходим.

Потом вдруг спохватился и посмотрел на меня.

— Сынок, ты только не расстраивайся. В такой ситуации иначе нельзя. А вы, Адель… Не хочу смущать вас, но, если нужно в уборную, ну, или что-то в этом роде, говорите сразу. Если не возражаете, я посижу здесь, рядом с вами. Чтобы ничего не упустить.

Фрэнк снова поморщился, и я понял, что ему больно.

Мама спросила, как его нога. Лекарствами она особо не увлекалась, но держала под раковиной медицинский спирт.

— Не дай бог инфекция попадет. Нужно шину наложить, сразу полегчает. Нога будет работать, словно ничего не случилось.

— А если я не хочу, чтобы было так, словно ничего не случилось? — спросил Фрэнк. — Что, если я перемен хочу?

Фрэнк ее кормил. Блюдо с чили он поставил на стол перед собой, но так, чтобы я без труда дотягивался, хотя меня-то никто не связывал. Такого вкусного я и правда в жизни не пробовал.

Он осторожно подносил чили к маминым губам и следил, чтобы она все съела. Ничего общего с тем, как Эвелин кормила Барри, или с тем, как Марджори пичкала ребенка — якобы мою сестричку. Марджори заливала персиковое пюре Хлое в рот, параллельно трещала по телефону или орала на Ричарда, так что половина размазывалась по Хлоиному комбинезону, а Марджори даже не замечала. Кто-то скажет: унизительно, когда тебя кормят с ложечки. Зачерпнут слишком много — глотай и давись, слишком мало — сиди, умоляюще разинув рот. А ведь так недолго и взбеситься: тогда останется лишь плюнуть в кормящего, а потом выть от голода.

Фрэнк умудрялся кормить красиво, действовал как искусный ювелир, аккуратист-ученый или старый японец, что сутками корпит над одним бонсаем.

Он зачерпывал чили понемногу, чтобы мама не давилась и не пачкала подбородок. Фрэнк, несомненно, понимал: перед ним женщина, которая хочет быть красивой даже привязанная к стулу на своей кухне, где сидят лишь ее сын и беглый заключенный. Возможно, мнение первого ее не волновало, а вот понравиться второму очень даже хотелось.

Прежде чем поднести ложку к ее рту, Фрэнк дул на чили, чтобы мама не обожглась. Несколько ложек чили, потом вода или вино — Фрэнк подавал то одно, то другое, маме и просить не приходилось.

Ужиная со мной, мама трещит без умолку, но тем вечером мы ели практически молча. Казалось, маме и Фрэнку не нужно говорить. Одних полужестов хватало: как она вытягивала шею, как тянулась к нему, словно птенец из гнезда. Как он наклонялся к ней, словно художник к картине: то мазок нанести, то просто взглянуть на свое творение.

Вот по щеке у мамы размазался томатный соус. Она могла запросто слизнуть его, но уже поняла, что в этом нет нужды. Фрэнк смочил салфетку водой и осторожно прижал к щеке. Его палец на миг коснулся маминой кожи, чтобы вытереть насухо. Мама чуть заметно кивнула, ее волосы свесились Фрэнку на руку, и тот аккуратно убрал длинную прядь с лица.

Сам он не ел. Я вот проголодался, но сидеть с ними за столом казалось так же неуместно, как хрустеть попкорном на крестинах или лакомиться мороженым в компании друга, у которого умер любимый пес.

Я сказал, что поем в гостиной, посмотрю телевизор.

В гостиной у нас тоже есть телефон, с которого можно запросто позвонить. Незапертая дверь, соседи, машина с ключами в зажигании — не изменилось ровным счетом ничего.

По телику показывали «Компанию трех». [11] Я взялся за чили.

Когда сериалы надоели, заглянул на кухню. Со стола убрали, посуду вымыли. Фрэнк заварил чай, но никто не пил. Я слышал их негромкие голоса, но слов разобрать не мог.

— Я ложусь спать!

Обычно мама в ответ говорит: «Спокойной ночи!» — но сегодня она была занята.

Мама работала дома — рекламировала и продавала витамины по телефону. Каждые две недели компания «Мегамайт» присылала ей распечатки с телефонами потенциальных покупателей, живущих неподалеку от нас. Мама должна была звонить им и рассказывать про витамины, а с каждой проданной упаковки получала комиссионные. В качестве дополнительной льготы мы покупали витамины со скидкой. Мама следила, чтобы я принимал «мегамайты» дважды в день. Результат, мол, уже есть. У многих роговица сероватая, а у меня белоснежная. Еще мама заметила, что в отличие от большинства сверстников — их она, вообще-то, в глаза не видела — прыщей у меня нет.

— Пока ты слишком мал, но потом оценишь благотворное действие минералов на твою потенцию и качество половой жизни. Многолетние исследования нашей компании дают полную гарантию. Особенно важно позаботиться об этом сейчас, когда у тебя началось половое созревание.

Об этом маме следовало вещать покупателям, но чаще всего выслушивал я.

Мама была ужасным торговым представителем. Она ненавидела звонить незнакомым и при малейшей возможности отлынивала. Новые распечатки с телефонами ложились на старые. Иногда имена вычеркивались или рядом появлялись комментарии вроде «Абонент занят», «Велели перезвонить в более удобное время», «Хочет купить, но пока туго с финансами».

— Мари, вам эти витамины нужны как воздух, — услышал я однажды вечером, когда мама наконец устроилась за кухонным столом: телефон, рядом распечатки и ручка, чтобы делать пометки.

Помню, как раз решил приготовить себе корнфлекс с сухим молоком. Я обрадовался, ведь мама обещала: если сагитирует еще тридцать человек, купит мне набор книг о Шерлоке Холмсе в подарочной упаковке, вернее, закажет в Клубе любителей классической литературы. Мы вступили туда годом раньше ради бесплатного атласа мира и «Хроник Нарнии» с цветными иллюстрациями и в кожаном переплете.

— Мари, знаете, как мы поступим? — продолжала мама. — Я в любом случае пришлю вам витамины, мне же компания скидку предоставляет. Чек мне отправите, когда появятся свободные деньги.

— Почему ты уверена, что той женщине труднее, чем нам? — удивился я. — Ты в глаза ее не видела.

— Потому что у меня есть ты, — ответила мама, — а у Мари — нет.

— Полагаю, отец не говорил с тобой о сексе? — спросила мама однажды вечером, когда мы ели «Капитанов Энди».

Этой темы я боялся панически и, если бы мог, соврал бы, что мы с папой давно все обсудили, только разве маму проведешь?