Чтение онлайн

Екатерина поднялась с места и взглянула пылающими глазами на разгневанное лицо супруга.

– Ваше величество! – торжественно произнесла она. – Вы публично пред всем своим двором обвиняете в преступлении меня, вашу супругу. Я требую теперь, чтобы вы сказали, в чем заключается моя вина!

Она была дивно прекрасна со своей смелой, гордой осанкой, в своем внушительном, величественном спокойствии.

Решительная минута наступила, и королева сознавала, что ее жизнь и будущность висят на волоске, что им необходимо одержать победу над смертью.

Она взглянула в сторону, где стоял Томас Сеймур; их взоры встретились. Молодая женщина видела, как он положил руку на меч, и приветствовала его издали улыбкой.

«Он защитит меня и, прежде чем меня повлекут в Тауэр, своей рукой пронзит мне грудь мечом», – подумала Екатерина, и радостная, торжествующая уверенность наполнила ее сердце.

Королева не видела ничего, кроме человека, поклявшегося умереть с нею вместе, когда наступит решительный момент. Она улыбаясь смотрела на этот меч, уже наполовину извлеченный Сеймуром из ножен, и приветствовала его, как дорогого, давно желанного друга.

Она не заметила, что Генри Говард также положил свою руку на меч, что и он был готов на ее защиту, твердо решившись умертвить короля, прежде чем тот успеет произнести смертный приговор королеве.

Но леди Джейн Дуглас видела это. Она умела читать в душе графа; она чувствовала, что он готов идти на смерть за свою возлюбленную, и это наполнило ее сердце горем и вместе с тем восхищением. Она также твердо решилась повиноваться только своему сердцу и своей любви и, позабыв все, кроме этого, поспешно выступила вперед и заняла место возле Генри Говарда.

– Опомнитесь, граф Сэррей, – тихонько шепнула она ему.– Уберите руку с меча! Королева приказывает вам это моими устами!

Генри Говард посмотрел на нее с удивлением и явно недоумевая; однако он выпустил из пальцев рукоятку меча и вопросительно взглянул на королеву.

Та повторила свое требование; она настаивала на том, чтобы король, в безмолвной ярости опустившийся опять на свое кресло, назвал ей взведенное на нее преступление.

– Хорошо, миледи, вы требуете этого и вы узнаете, – воскликнул Генрих VIII. – Вы хотите слышать, в чем обвиняют вас? Так ответьте мне, миледи! Вас обвиняют в том, что вы не всегда остаетесь в ночную пору в своей опочивальне. Утверждают, будто вы иногда покидаете ее на целые часы и что ни одна из ваших служанок не сопровождает вас, когда вы крадетесь по коридорам и потайным лестницам к уединенной башне, где вас поджидает ваш любовник, который в то же время проскальзывает в башню через калитку с улицы.

– Он знает все! – прошептал Генри Говард и снова схватился за меч и хотел приблизиться к королеве. Но леди Джейн удержала его.

– Подождите развязки, – промолвила она. – Умереть всегда успеете!

«Он знает все! – подумала в свою очередь королева и почувствовала в ту минуту в себе достаточно упрямого мужества, чтобы отважиться на все, только бы не выказать себя изменницей в глазах любимого человека. – Он не должен думать, что я изменила ему, – сказала она про себя. – Я открою всю правду, признаюсь во всем, чтобы он знал, почему и куда я уходила».

– Отвечайте же теперь, миледи. Отвечайте, Екатерина, – загремел король, – и скажите мне, можно ли обвинять вас. Правда ли, что неделю тому назад, около полуночи, с понедельника на вторник, вы покинули свою опочивальню и пошли тайком в уединенную башню? Правда ли, что там вас встретил человек, которому вы принадлежите?

Королева посмотрела на своего супруга с гневной гордостью и воскликнула:

– Генрих, Генрих, горе вам, что вы осмеливаетесь таким образом позорить собственную супругу!

– Отвечайте мне! Вас не было в ту ночь в вашей опочивальне?

– Нет, – ответила Екатерина с горделивым спокойствием, – меня там не было!

Король откинулся на спинку своего кресла, и настоящее рычание бешенства вырвалось из его груди. Оно заставило женщин побледнеть, и даже мужчинам стало не по себе.

Лишь Екатерина нисколько не смутилась; одна она не слышала ничего, кроме крика ужаса, который издал Томас Сеймур, и не видела ничего, кроме гневных и укоряющих взглядов, которые он кидал на нее. Она ответила на них приветливой и успокоительной улыбкой и. прижала обе руки к сердцу, глядя на него и подумав:

«По крайней мере я оправдаюсь пред ним!»

Королю между тем снова удалось преодолеть первый приступ исступления. Он опять выпрямился, и его лицо выражало теперь страшную, грозную холодность.

– Теперь вы сознаетесь, – спросил он, – что не были в ту ночь у себя в спальне?

– Я уже сказала вам, – нетерпеливо ответила Екатерина.

Король так закусил губы, что на них проступила кровь.

– И при вас был мужчина? – допытывался он. – Мужчина, которому вы назначили в тот час свидание и который вышел вам навстречу из уединенной башни?

– Да, при мне был мужчина! Но я не приходила к нему в уединенную башню и это не было условленным свиданием.

– Кто же был этот человек? – крикнул король. – Отвечайте мне! Назовите мне его имя, если не желаете, чтобы я задушил вас своими руками!

– Ваше величество, я уже разучилась бояться смерти! – с презрительной улыбкой ответила Екатерина.

– Кто был тот человек? Назовите мне его имя! – крикнул опять король.

Екатерина гордо выпрямилась, обвела взором все общество и торжественно промолвила:

– Человека, который был при мне в ту ночь, звали…

– Джоном Гейвудом, – договорил с серьезным и гордым видом шут, подошедший сзади к королевскому трону. – Да, ваше величество, ваш брат, шут Джон Гейвуд, в ту ночь имел честь сопровождать вашу супругу на ее святом пути; но я уверяю вас, что он менее походил на короля, чем король походит на шута!

Шепот изумления пробежал по залу. Онемевший король откинулся на спинку своего кресла.

– А теперь, ваше величество, – спокойно произнесла Екатерина, – я вам объясню, куда я ходила в ту ночь с Джоном Гейвудом!

Она умолкла и на одну минуту прислонилась спиной к подушке своего кресла. Она чувствовала, что все взоры обращены на нее; она слышала гневный стон короля; она чувствовала пламенные, укоризненные взоры своего возлюбленного, видела насмешливую улыбку надменных леди, которые ни за что не хотели простить ей, что она из простой баронессы превратилась в королеву. Но все это лишь делало королеву храбрее и отважнее. Она достигла той высшей точки в жизни, где нужно рисковать всем, чтобы не оборваться в пропасть.