Чтение онлайн

Я поворачиваюсь и по непонятным мне самой причинам, обнимаю его и утыкаюсь носом ему в грудь.

Может быть, все дело в том, что каким-то образом в компании киллеров он — моя единственная защита.

Мой похититель. Мой киллер. Моя охрана.

Когда мой палач стал моей единственной надеждой?

***

Жить с Первой ужасно.

Еще даже сорок восемь часов не прошло, а мне уже хочется вмазать ей, но это было бы неразумно. Даже самое слабое звено в отряде убийц обладает большей способностью убить меня, чем сотня солдат.

Может быть, я преувеличиваю, а может быть, и нет.

— Ты, правда, собираешься таскать ее с собой? — спрашивает Девятый Шестого, пока они сидят за столом и изучают какие-то бумаги.

Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на них, с края кровати, где сижу рядом с Пятым. Я держу ствол его винтовки, пока он что-то там настраивает.

Мышца на щеке Шестого дергается.

— Я думал, мы уже это обсудили.

Карие глаза Девятого — его натуральный цвет — скрещиваются с похожими по цвету глазами Шестого. У них у обоих мужественные профили, одинаково заостренные носы и крепкие линии подбородка.

Почему они все такие красавцы-мужчины? Им обязательно быть по всем показателям выше среднего?

Технически — да. Их привлекательная внешность выше среднестатистической.

— Она слишком заметная. Что, если из-за нее ты станешь более заметным? — слова Девятого и его интонация шокируют меня. Теперь его голос не звучит так безразлично, как в Париже. Он звучит несколько обеспокоенно, что, в принципе, не свойственно их породе.

Но, опять-таки, двоих из них убили, осталось семеро. Беспокойство за свои жизни, а может, даже за жизни друг друга, должно быть, стало причиной этого всплеска эмоций.

— Не может быть она так хороша в постели, — озвучивает свои страхи Первая.

Два дня — именно настолько меня хватило.

— Да в чем твоя проблема, пи*даболка драная? — рявкаю я.

У Первой чуть глаза из орбит не вылезают, а Пятый бросает свое занятие и подсаживается ближе ко мне. Его рука пробегает по моей спине и ложится на бедро.

— Что, прости?

— Как только увидела меня, ты сразу же выпустила коготки. Я что, вступила на твою территорию? В этом все дело? Единственная женщина в команде мужчин не может смириться с тем, что внимание сосредоточено не на ней?

Черт. Черт. Черт, Ой, черт.

Губы Первой изогнулись, Она сжимает и разжимает челюсти, хмурится, а затем ее суровый взгляд внезапно смягчается.

— Ты права, я — единственная женщина, — согласно кивает она, затем обводит взмахом руки парней. — В течение многих лет существовали только мы. Время от времени мы разъезжались в разные стороны, но все эти годы, я была единственной постоянной женщиной в их жизни. И как бы ни было, мне ненавистно признавать это, мне совершенно не нравится, что ты посягаешь на мое. Это мои мальчики, а я свое защищаю.

Я выгибаю брови.

— Я просто игрушка, от которой он в ближайшее время избавится, — я приложила два пальца к виску и изобразила выстрел в голову. — Я не угроза. Когда меня не станет, ты по-прежнему будешь здесь, рядом с ними.

— Ты не можешь винить нас в том, что мы возмущаемся из-за тебя, — говорит Девятый из другого конца комнаты, встретившись со мной взглядом. — Помимо Джейсона, уже много лет никто не знал ничего о нашей маленькой группке.

Пятый похлопывает меня по боку, и я резко разворачиваюсь к нему.

— Может ты и не психованный киллер, как мы, но ты все равно заставляешь нас нервничать.

У меня вырывается негромкое «ха». Это я слышу уже не в первый раз. Шестой уже давным-давно сообщил мне, что я заставляю его нервничать. Впрочем, уверена, что причина не та, которую озвучили члены Отряда Убийц.

Шестой хранит молчание — даже не дернулся, когда Пятый обвил меня рукой. Я уставилась на него, любопытствуя, собирается ли он высказывать свое мнение.

— Ты с ним так долго, что я уже сомневаюсь, сможет ли он избавиться от тебя, — предполагает Первая и, повернувшись к Шестому, вопросительно приподнимает брови.

Это заставляет Шестого начать двигаться. Он встает, хватает со стола пистолет, вытягивает руку, целясь мне в голову, и стреляет. Я слышу приглушенный выстрел, глаза у меня чуть из орбит не выскакивают, сердце останавливается, замирает. Я жду боли, ощущения крови на коже.

Но ничего подобного не чувствую.

— Это удовлетворяющий ответ на твой вопрос?

Качая головой, я оборачиваюсь и смотрю себе за спину. В стене виднеется крошечная круглая дырочка.

Бл*дь.

Никто больше не задал ни единого вопроса — все вернулись к своим делам. Пятый забрал из моих дрожащих рук свою винтовку и отложил в сторону. Он наградил меня извиняющейся улыбкой.

Ну почему именно он самый человечный из них?

Я дико напугалась, решила, что он собирается прикончить меня у них на глазах. И теперь сижу, перепуганная и шокированная. Отползаю по кровати, пока не упираюсь спиной в изголовье, и подтягиваю ноги к груди.

В них нет ни капли сочувствия. Нет жалости. И хоть Пятый и ведет себя мило, но все равно такой же, как остальные. Такой же пугающий и смертельно опасный. Если бы он не симпатизировал мне, уверена, я не увидела бы его положительную сторону натуры.

Некоторое время спустя Девятый и Первая отправляются за едой, а Пятый идет принять душ, дав мне возможность поговорить с Шестым наедине.

— Обязательно было стрелять мне в голову, чтобы доказать свою позицию? — спрашиваю я со своего насеста на кровати.

Он вскидывает голову, и наши взгляды скрещиваются.

— Да.

— Зачем?

Шестой отводит взгляд и молчит, очевидно, обдумывая, следует ли ему вообще отвечать мне.

— Они считают, что это слабость — держать тебя при себе. Мне нужно было доказать обратное.

— Выстрелив в меня?

Он зыркает на меня с этим своим чертовым непроницаемым выражением лица.

— Я же не попал в тебя.

— Это к делу отношения не имеет.

— Но, все равно, однажды попаду.

Я замираю на месте и понижаю голос.

— Да, помню, но вовсе не обязательно быть засранцем и пытаться покрасоваться перед своими дружками.

Шестой вскакивает и быстро подходит к кровати.

— Ты указываешь мне, что делать?

— Нет, просто говорю, что если хочешь, чтобы я была послушна, не надо стрелять в меня.