Чтение онлайн

ты не туда попал:

в колодце ушла вода

в колодце железный пол

колодец стоит столбом

– Как можно дальше тут не пройдет, - захихикал сзади калека. Пружины кресла издевательски поскрипывали в унисон.

Край заметался по периметру комнаты, простукивая стены, обдирая полосы ржавой бумаги, усеянные паучьими яйцами и словами, - всюду была сплошная стена слов. Он даже в окно выглянул, единственное свободное место, отпихнул каталку с ее вонючим обитателем – высоко, не выпрыгнуть. Обессилев, сполз спиной по строчкам, обхватил исцарапанными руками колени:

– Что же, выхода нет?

– Все зависит о того, куда тебе надо, - старик с трудом подкатил кресло на старое место, толкая колеса высохшими, похожими на тараканьи лапки ладонями. – И надо ли вообще.

– Надо, - твердо произнес Край. – Мне надо во Врата.

– Зачем? – Уродливая голова качнулась. – Подохнуть ты можешь и здесь. Тихо, никого не беспокоя. А я подожду тебя под шелковицей.

– Я не собираюсь подыхать, - огрызнулся Край.

– Да ну? – Бельмастые глаза прищурились, ловя его на прицел.

По спине сороконожкой побежал холодок: неужели этот полутруп догадался?

– Не сейчас, - нехотя пояснил Край. – Меня ждут товарищи. Да! Наверняка, меня уже ищут.

– На твоем месте я не стал бы слишком на это рассчитывать, - бурые пятна на морщинистой коже съехались к вискам, рот запал беззубой ухмылкой. – Твои приятели сейчас слишком заняты.

– Ты что-то знаешь? – Стряхнув сороконожку страха, Край поднялся с пола. – Где они?

– Ну... Я бы сформулировал вопрос иначе: когда они?

– Издеваешься?! – Край схватил спинку кресла и дернул изо всех сил, грозя перевернуть. – Где они? Говори!

Тараканьи лапки вцепились в подлокотники, бугристый череп замотался на синей цыплячьей шее:

– Хватит! Хватит... Они еще здесь!

– Где? – Край еще раз тряхнул старика для острастки. – Говори, или я... такого пенделя тебе отвешу, что окажешься там, - он крутанул каталку, чуть не вывалив содержимое на подоконник, - скоростной бандеролью.

– Река, - простонал калека, хватаясь за грудь: в ней снова клокотало, будто там закипала картошка, и его узловатая рука все пыталась приподнять крышку, чтобы выпустить пар. – Рыжая девушка и ее преступление плывут по великой реке. А в ванной не завернут кран... Нет, не завернут, и вода вот-вот перельет через край.

– Да хоть тут все затопит, и тебя заодно! – Край потянул шпингалет окна, но тот и не думал поддаваться, намертво впаянный в раму старой краской и временем. – Где Фактор? Где Лилит?

Старик хрипел что-то нечленораздельно, на серых губах пузырилась вонючая слюна. Осмотревшись, Край сорвал со стены фотографию в большой металлической раме и с размаху засветил ею в стекло. Осколки разлетелись беззвучно, серебристым сверкающим дождем посыпались вниз, кометным хвостом за лицом кудрявой улыбающейся девушки. Свет, ворвавшийся внутрь, обжег роговицу, горячей кистью мазнул по открытой коже.

– Бесконечность, - голос старика шипел, испаряясь. – Под ее знаком.

Похолодало. Край открыл глаза. В тишине мигали зеленым экраны, как фасеточные глаза никогда не спящего чудовища. Где-то далеко, метры бетонных перекрытий спустя, хлопнула, закрываясь, как крышка колодца, дверь.

[1] Парашютная система

[2] Мониторинг социальных и интернет сетей

[3] Управление по борьбе с экстремистскими группами

[4] Умрет (сленг врачей)

[5] Шмели. Тень сердца.

[6] Ты становишься выше Эмпайр Стейт Билдинг, беби. В английском сленге фраза имеет еще одно значение: как тебя прет, беби. Фраза из песни Janelle Mon'ae "We Are Young".

«хочешь, мальчик, я и тебя зарежу,

хочешь, мальчик, мы будем вместе,

во сне и в смерти?»

Лодка была та самая. Или по крайней мере точно такая же – новенькая, серая, с голубыми полосами по бортам и синими пластиковыми сиденьями. Проведешь пальцем по резине – скрипит. В тот раз Динго сидела в середине. Теперь – скрючилась на корме, обхватив корзинку. Пристроила ноги между сапожищами Еретика, который взялся за весла. Он уселся лицом к Динго, и теперь она сжимала коленки изо всех сил, стараясь не дотронуться до чужого тела. Это было нелегко – Еретик разворачивал лодку, и ее покачивало. Зато занятие отвлекало от мыслей – и от воды. Там, где ее касался луч фонаря, черная субстанция густела, не пропуская свет. Туман ходил над нею, как пар, будто глубины кипели под мертвенно-спокойной поверхностью. К счастью, был он таким плотным и так тесно подступал к бортам лодки, что скрывал почти все. Казалось, они не плывут, а парят в ночных облаках, которые весла Еретика взбивают в сливочные завитки.

«Удивительно, как мы могли тогда набиться в эту скорлупку впятером?
– Проскользнула сквозь заслон Динго непрошенная мысль. – Мы ведь тут вдвоем едва помещаемся. Как же я с тех пор выросла! Будто Алиса, отпившая не из того пузырька».

– Чо-то я не пойму, - Еретик отложил весла, развернулся всем корпусом и посветил фонариком в туман. – Вроде нам уже давно пора быть на другом берегу. То ли мы по кругу катаемся, то ли канава эта какая-то безразмерная.

– Это не канава, - Динго покрепче обняла корзинку, чувствуя сонное тепло Фродо внутри. – Это река.

Еретик фыркнул и положил фонарик на дно:

– Ага, река. Стикс, что ли? Так даже у того был берег!

Динго съежилась и отвернулась.

Весла снова мерно зашлепали, иногда обдавая ледяными брызгами. Еретик то ворчал что-то себе под нос насчет летучих голландцев и бермудских треугольников, то разворачивал лодку, пытаясь найти верное направление. Динго терпела молча, стараясь глубоко дышать и не смотреть на воду. Туман постепенно светлел, так украдкой, что она заметила это, только когда луч фонаря расплылся и побледнел, а раскачивающаяся фигура гребца засерела, приобретя контрастные грани. Его лицо в мягком утреннем свете казалось выписанным мазками импрессиониста из голубоватых теней и почти красивым. Еретик наконец тоже обратил внимание на перемену:

– Какого...? – Он выключил ненужный фонарь. – Для рассвета вроде еще рано.

Глянул на часы, ругнулся, постучал по циферблату, потряс запястьем. Динго вяло следила за его манипуляциями.

– Дерьмо китайское!

Черный ремешок, вращаясь, прорвал туманное облако. Где-то в его недрах раздалось утробное «бульк!» Динго вздрогнула, чуть не выронив корзинку.

– Да успокойся ты, - голос Еретика звучал виновато. – Выплывем, куда мы денемся.

Он выудил из кармана телефон, потыкал разочарованно пальцем.

– И этот сдох, чтоб его батарею...

Снова зашлепали весла, но теперь все внимание Динго занимали два боровшихся в ней желания. С визгом вскочить и немедленно броситься в воду, чтобы все это кончилось, сразу и навсегда. Или остаться сидеть, немея каждой до каменности напряженной мышцей, и ждать того, что она заслужила. Жалко только Еретика – он ведь тут совсем не причем. И Фродо, который из-за нее оказался в этой лодке.

Светлело между тем все больше. Туман еще держался, но уже редел, отступал клочьями. Откуда-то сверху через него прорвались солнечные блики, зайчиками стрелявшие по воде, принимавшей теплый бурый оттенок. Еретик повеселел и загреб энергичнее, направляя лодку в золотистые протоки, открывшиеся между дымными парусами. Из-за них доносились нежный шелест деревьев и детские голоса, звонким эхом отражавшиеся от зеркала реки.