Чтение онлайн

– Догнал? – Повторило эхо голосом Еретика, в котором рокотал шторм.

– Мы начали плескать на него водой, брызгаться. Это просто была игра, вроде пятнашек. Все смеялись, и я... – Динго всхлипнула, глотая сырой воздух. Он не хотел принимать форму ее горла, пролезать в голосовую щель. – Я видела, что мальчишка не смеялся. Он устал, задыхался, а его глаза... Они были полны страха и... какого-то странного удивления, будто он никак не мог поверить, что это может случиться с ним.

Еретик молчал, ожидая продолжения, но Динго едва отмечала его присутствие. События, о которых она не говорила ни разу за прошедшие десять лет, в пересказе становились плоскими, как кусочки детской головоломки: их можно было сложить в столь же плоскую картинку, а потом убрать в красивую коробочку или выбросить, если игра надоест. Она смотрела на получающийся рисунок и едва узнавала себя в голенастой девчонке с рыжими косичками и вечно спадающими сланцами.

– Я все видела, но продолжала брызгать мальчишке в лицо. Он был как бы сам по себе, а резиновая лодка, смех, ребята рядом – сами по себе, и его смертельному страху не находилось среди всего этого места. Наташка первая сообразила, что произошло. Она закричала, когда поняла, что паренек слишком долго не выныривает. Услышали ее не сразу. Олег прыгнул с лодки. Несколько раз выныривал на поверхность и погружался снова. Он был единственным из нас, кто хорошо плавал. Он сказал, что внизу ничего не видно – вода слишком темная. Это от ивняка, которым берега заросли.

Динго замолчала. Мимо нее тихо струилась вода цвета сепии. Непроницаемая, скрывающая все.

– Вы так и не нашли его?

Вопрос Еретика вернул ее в настоящее. Она покачала головой.

– Наташка сказала, надо позвать взрослых. Но Олег возразил, что уже поздно. Он где-то читал, что после пяти минут без воздуха у людей начинает умирать мозг. Часов ни у кого не было, но все знали, что до города бежать минут десять.

– И что вы сделали? – В вопросе не прозвучало осуждения. Динго подумала, что это ненадолго - только до тех пор, пока Еретик не узнает, что было дальше.

– Олег сказал, Серому уже не поможешь. Поэтому мы все должны молчать о том, что случилось. Если кто-то проговорится, все решат, что это мы... Мы виноваты.

– А вы не боялись, что кто-то вас видел? – Все еще ни следа осуждения или отвращения, только любопытство и, пожалуй, жалость.

– Кто?! – Динго тряхнула головой. – Пляж остался за излучиной реки. Берега в том месте заросли ивняком – не подойдешь. Мы уговорились, что скажем, будто втащили паренька в лодку, высадили на берегу и разошлись. А куда он дальше пошел, мол, не наше дело.

Еретик нахмурился:

– Вы не подумали о том, что, если бы тело нашли в реке, возникли бы вопросы?

Динго устало оперлась о стену:

– Мне шел двенадцатый год. Из ребят в лодке только Олег был старше. Никто не задумывался о таких деталях.

– Ты сдержала уговор?

Динго вздохнула.

– Мы с матерью приехали в городок на пару дней, навестить ее подругу детства. Вернувшись с речки, я сказалась больной. Меня била дрожь, тошнило, крутило живот. Мама решила, что это кишечная инфекция, и в тот же день повезла меня домой. Благо, до бабушкиной деревни, где мы отдыхали, всего час на автобусе.

– И там ты выздоровела?

– Не знаю, - она задумалась. – Наверное, не совсем. Знаешь, в тот день, когда мы с мамой ждали автобуса на площади, мне показалось... Будто я видела в толпе того мальчика, понимаешь? – Динго исподлобья взглянула на Еретика. – Разве это нормально?

– А ты не думала, что он мог остаться в живых?

Она криво усмехнулась:

– Как? Отрастив жабры?

Еретик помолчал, будто размышлял о чем-то. Наконец его взгляд повернулся изнутри к ней:

– Выходит, ты не знаешь, чем закончилась эта история?

– Она закончилась. Точка. Я никогда больше не ездила в тот городок, хотя мама меня звала. Без меня она навещала подругу пару раз, привозила малину. Она никогда не упоминала утонувшего ребенка, но мне всегда казалось, что она... если не знает, то догадывается обо всем, чует каким-то материнским чутьем, как волчица чует, какой из ее щенят не жилец, и убивает его. С того лета я живу заемную жизнь, понимаешь? – Динго внимательно смотрела в глаза Еретику, глаза, из которых темнота украла зрачки. – Эта резиновая лодка – та точка невозвращения, после которой меня уже нет и никогда не будет. Знаешь, люди не замечают, когда среди них ходит чудовище. По большому счету, им все равно.

Еретик поднял руку, осторожно потянулся к ее лицу. Динго отдернулась. Он опустил ладонь.

– По-моему, ты не похожа на чудовище.

– Вот и я о том же, - вздохнула она.

– Зря ты все-таки больше не приехала в Порхов.

– Да не могла я! – Динго стиснула намокшие полы куртки, запахнулась в них, будто это могло добавить тепла. – Я так долго пыталась убедить себя, что это был всего лишь кошмарный сон, что все мне привиделось – резиновая лодка, Наташка, сам этот пыльный городок с крепостью на взгорке... – Тут слова Еретика замкнули какой-то контакт в ее мозгу, и там начала стремительно выстраиваться логическая цепь, которая заставила ее вздрогнуть. – Откуда ты знаешь? – она подозрительно уставилась на Еретика, надеясь найти ответ в смазанном темнотой лице. – Откуда знаешь, как назывался город?

[1] Стихи Сергея Чегры.

[2] Машина скорой помощи (сленг врачей)

[3] Номер бейсера в международном регистре. Присваивается после того, как спортсмен совершит прыжки с четырех объектов – здания, антенны, моста и скалы.

[4] Никогда (англ.) – имя ворона из поэмы Э.А.По.

«погиб поэт невольник чести

погиб поэт невольник вести

а я ни разу не умру»

– Значит, ты ничего не помнишь после того, как подняла трубку? Ни как раздевалась, ни как в ванну лезла?

Лилит покачала головой, деловито шаря руками под курткой – молнию на джинсах застегивала. Мертвый телефон пялился на Фактора дырявым диском, будто десятиглазый паук-мутант.

– Слушай, а может, тебя подстрелила эта ненормальная, Динго? – Федор хлопнул себя по месту укола и скривился – наверняка там образовалась приличная гематома. – И остальных заодно? Сначала с Еретиком расправилась, потом с Шивой, а потом...

– Жахнула меня в задницу, затащила в ванную, шмотки поснимала и решила утопить, да передумала? – Лилит подцепила с полу лифчик и жестом велела отвернуться. Фактор послушно встал к ней спиной:

– Примерно так.

Куртка шлепнулась на пол, брякнув пряжками.

– Во-первых, встает вопрос: на кой ляд Динго все это надо? Во-вторых, телефон, который слышали мы оба, не мог быть ее рук делом, потому что... ай!

Он крутанулся на месте, машинально принимая левую стойку, готовый увидеть вылезающую из ванны мать, рыжую фурию со шприцом наперевес или еще что-либо в подобной стилистике, но обнаружил только Лилит, трясущую раненой рукой.

– Оладь, больно! Будь человеком, помоги застегнуть, - и она повернулась к нему лопатками с влажным потоком волос между ними, который здоровая рука тут же переправила через плечо. – Так видно?