Чтение онлайн

– Ты, естественно, тоже грек?

Он улыбнулся в ответ мягкой, но широкой белозубой улыбкой:

– Почему естественно?

Алина нахмурилась:

– Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос?

– Это не привычка, а политика.

– Как это?

– Просто жизненная политика. Зачем давать человеку лишнюю информацию о себе?

– Ты же не в разведке работаешь и не в полиции!

– У нас в инжин почти тоже самое.

– Так я и поверила.

– А зря.

Алина позабыла про свое первоначальное намерение и заинтересовалась, как каждый раз, когда перед девушкой на горизонте появлялось что-то новое и неизведанное:

– А на что похож инжин?

– Контроль или само машинное отделение?

– А какая между ними разница?
– у девушки вся жизнь протекала под гуманитарным знаком, и любое физико-химическо-машинное понятие оставалось для нее тайной за семью печатями.

Безымянный молодой человек слегка усмехнулся:

– Примерно такая же, как между человеком и его мозгом.

– Хм, - Алина вдруг заметила, как напряженно Адонис следит за их разговором, и машинально удивилась, уже как-то позабыв, что хозяин каюты явно питает к ней неоднозначные чувства, - То есть в контроль-руме находится мозг всего корабля.

– Не совсем, но похоже.

– Почему не совсем? Тебя, вообще, как зовут?
– спохватилась девушка.

– Джордж.

– Чего? Ни за что не поверю, чтобы грека звали Джорджем.

– А почему тебе обязательно хочется услышать греческую версию?

Алина быстро уловила интонацию и решила немного поддразнить его:

– А почему мне нельзя ее знать? Это что, военная тайна? И потом, наверняка, тебе нравится слышать собственное имя на родном языке, а не на английском.

– Откуда ты знаешь?
– на этот раз голос стал слегка удивленным.

– Не скажу.
– девушка хитро прищурила один глаз и заглянула в уже пустой стакан. Такие выводы напрашивались сами собой и не являлись, на ее взгляд, чем-то сверхъестественным, если брать в расчет их генетический патриотизм и беспредельную гордость.
– Догадалась. Так что там про имя и про контроль? Почему он не совсем мозг?

– Потому что у человека он в одном месте, а у корабля в двух. А контроль-рум просто отвечает за всю компьютерную часть машинного отделения. Для твоей информации.

Алина пропустила мимо ушей последнее учительское изречение:

– А вторая часть - это бридж?
– вопросительно-утвердительным тоном уточнила она.

– Слушай, а зачем тебе вообще все это знать?

– Так бридж или нет?
– она подумала, что если еще раз услышит что-нибудь на подобие того, что для русской она слишком много вопросов задает, то запустит в говорящего стаканом, пусть даже и пластиковым.

– Бридж.

– А что важнее? Без чего корабль не будет работать?

– Что в твоем понимании работать? Двигаться вперед или, например, чтобы у тебя вода в каюте была?

– То есть бридж двигает корабль, а вы смотрите, чтобы все внутренности работали? Вода, там, воздух, электричество?

Грек рассмеялся и покачал головой:

– И как тебя любопытную зовут? Бридж, корабль не двигает, а отвечает за навигацию и связь с кораблем и вообще является точкой связи для всех присутствующих. Никто же не может знать все номера телефона, к примеру, если что-то случается, пожар, скажем, то сначала сообщают на бридж, а потом там решают какие действия и кому предпринять, и оттуда же дают знать о произошедшем нужным людям.

– Алина. Меня зовут Алина. Теперь понятно, значит корабль двигается с вашей помощью?

– Можно сказать с нашей. Йоргес.
– видимо, молодой человек решил, что особа, интересующаяся машинным отделением, может быть достойна его настоящего имени.
– Ты мне тоже английскую версию сообщила?

– Вовсе нет. Меня бабушка так назвала. Папа хотел Галиной.

– Это больше похоже на русский вариант.

Алине очень хотелось спросить, откуда такие большие познания русского, но лишь продолжила:

– А мама не захотела, что, впрочем, понятно, потому что такое же имя было у первой папиной любви. В итоге назвали, как в стихотворении Пушкина, если слышал о таком.

– Что-то читал. Хотя на художественную литературу времени у меня нет.

Знания русского поэта на девушку не произвело должного впечатления, в конце концов, Аристотель и Платон тоже известен всему миру, о чем она не преминула сообщить собеседнику.

Зато Йоргес как-то по-другому посмотрел на Алину, ему такое знание, похоже, очень импонировало. Из угла, где сидел Адонис, чувствовались уже электрические удары тока, тот что-то зло сказал по-гречески, но девушке удалось разобрать только одно слово 'малака'.

– Что значит ' малака'?
– она тут же пристала к Димитрию, которого оторвала на секунду от Эстель.

– Не смей это повторять, - хором завопили греки.

– Малака, малака, малака, - с ангельской улыбочкой, уже уразумев, что это ругательство, затараторила Алина, чем вызвала просто бешеный смех у ее руммейт.
– Пока не узнаю, что это значит, буду повторять.

– Хочешь потерять работу, можешь поинтересоваться у капитана или у шефа инжинеров.
– процедил Адонис сквозь зубы, а на лице у Йоргеса появилось непроницаемое выражение лица.

– Я даже не знаю, как они выглядят, - пробурчала девушка и успокоилась.

В принципе, то, что сказал Адонис, было ей понятно и без перевода, она решила не нагнетать обстановку, но молодой человек с обширными познаниями в таких разных областях ее заинтриговал, и при случае она твердо решила продолжить знакомство. Пока что девушка пересела в другой угол комнаты и открыла, наконец, компьютер, чтобы заняться своей радугой. Бросая украдкой взгляд на ее нового знакомого, она постаралась изучить его. В целом Алина почувствовала к нему странную безосновательную симпатию.

Короткие черные вьющиеся волосы, с едва заметным хохолком, широкие, но редкие брови и немного курносый нос не давали ей никакой пищи для размышлений. Чисто выбритый подбородок с ямочкой, несколько седых волос на висках и чуть более пухлые губы, чем положено иметь мужчине. Она пришла к выводу, что выглядит он совсем уж обычно, разве что выражение карих глаз было настороженно-удивленным, но не по злому, а скорее, как у ребенка, который старается что-то узнать. Одет Йоргес был в синие джинсы и черную толстовку на молнии, но весь его вид, и одежда, и ровно подстриженные ногти, и гладкие щеки говорили о аккуратности и любви владельца к порядку, чему впрочем не мешала зажатая между пальцев сигарета.