Чтение онлайн

– Вот я и говорю: сумасшедшая! На такое нормальный человек не способен. Только такие, как ты.- она немного подумала, - ну и может самую малость, но и я тоже.

– Это только к вопросу о том, что делать, если нет денег. Одна из опций, а придумать можно миллион! Но я не об этом говорила, даже не знаю, как бы поточнее объяснить. Общая человеческая культура катится в тар-тарары! Мы читаем женские детективы без единой умной мысли, слушаем безголосых и бездарных певцов, дрыгаемся под музыку, которую и музыкой то назвать сложно. Сложил пару звуков на компьютере и вот, пожалуйста, новый хит. А мультики? Ты помнишь, что смотрели мы, и что сейчас показывают современным детям? У нас были ежики в тумане, русалочки и Винни-пухи с голосом Леонова, а сегодня телевизор страшно включить! Какие-то квадратные уродцы опять же только что сошедшие с экрана ноут-бука. Нет, я не против прогресса, но как с такими сказками у детей будет хоть малейшее чувство прекрасного? Плавать и то разучились! Выйдешь на пляж и дальше десяти метров от берега не видно ни одной головы! Залезут в воду и стоят, общаются все о той же популярной музыке.

– Так ведь это не только у нас.

– Не только, но вот посмотри на тех же пассажиров. Ведь эти америкосы и действительно хоть что-то увидят. Наши же пенсионеры дальше продуктового магазина не ходят, и не только потому, что банально денег не хватает или здоровья. Моя двоюродная бабка мотается по всему свету и работает в семьдесят три. Все можно, если захотеть. Проблема в том, что лениво что-то делать, да и не принято. ' Что скажет княгиня Марья Алексевна?'. Вот так и живем. Точнее проживает, потому что слово 'живем уже не уместно'.

– Пойдем. Поздно уже. На работу еще.
– Наташа убрала выбившиеся из хвоста волосы и печально вздохнула, - все равно с этим ничего не сделаешь.

– Вот и будут твои дети есть гамбургеры и не иметь понятия, кто такой Хемингуэй, Моне и Эдит Пиаф. Скоро ' Унесенные ветром' будут считаться только старым фильмом, в котором снималась Вивьен Ли, а кто такая Маргарет Митчел, уже никто и не вспомнит, раз ты так думаешь.

– И что ты предлагаешь?
– Наташа встала на весы на выходе из спортзала и вздохнув еще печальнее, освободила место.

– Не знаю, но что-то делать надо. Надо что-то менять, учить! Хотя бы с семьей, где возможно, с друзьями, молодыми людьми и детьми. Вообще, там куда руки дотягивается. Иначе, можно и на себе крест ставить, а я не желаю!

В этом ее подруга и не сомневалась, еще раз удивившись внутри себя той бьющей фонтаном энергии, которая нашла отклик и в ее душе. Но легко сказать, что надо что-то делать, гораздо сложнее было сделать, а не сказать. Все о чем говорилось сегодня в спортзале, несомненно, требовало гораздо больше раздумий, чем эти полтора часа, которые к тому же нужно было еще совместить и с тем, для чего этот зал был изначально предназначен. Сейчас же на повестке дня стоял душ и каждодневное собрание в магазине, и хотя идти туда совершенно не хотелось ни одной, ни второй, но жизнь требовала свое и девчонки отдались более приземленным мыслям.

– Мне кажется, у нее совести нет, как таковой.
– в половине первого, когда двери магазина закрыли с другой стороны, Ленкино негодование дало, наконец, выход, - Вот, когда Майк был менеджером, весь гифт-шоп уже был в крю баре поголовно пьяный. А с этой , - она даже задумалась как бы поточнее ее назвать, - чувырлой, мы вообще туда не доберемся!

– Ты туда и так не ходишь никогда, - машинально возразила Алина, еле стоявшая на ногах после джима, - но это издевательство.

– И нечего мне туда ходить, когда мой парень на каникулах!

Алина пожала плечами, поморщившись, все тело ныло.

– Не фиг было в спортзал в перерыв ходить! Я теперь пошевелиться не могу!
– простонала Наташа уже на их этаже.

– Не умерли же? У меня тоже все болит, но и фиг с ним. Главное, перетерпеть первые три дня и не прекращать, потом уже все окей будет!

– Вы обе не в себе, в перерыв нормальные люди спят. Пойдем к грекам, - завела свою волынку Эстель.

– У нее свое представление о нормальности, - фыркнула Наташа и попробовала руками размять шею.
– я лично спать. С меня хватит на сегодня!

За девчонками хлопнула дверь каюты, а Алина скривилась, идя дальше по коридору:

– Опять пить?

– Можно и не пить, если не хочешь. Ну, пойдем, пожалуйста, если ты не пойдешь, они опять будут полночи трепаться на своем, а мне так скучно слушать не пойми что.

– А почему они по-английски не говорят?
– удивилась Алина, подавляя зевок и засовывая карточку в щель двери.

– А зачем? Когда я одна, им со мной и не о чем разговаривать. А так с нами двумя, по-крайней мере, они будут вести себя прилично, ну или мне не будет одиноко.

Последнее прозвучало почти трогательно, и хотя девушке не очень хотелось тупо идти и опять напиваться или слушать клише о русских, но пришлось пообещать. Девушка снова заскучала по своему четвероногому другу, шершавому языку в комплекте с бешено виляющим хвостом, его непосредственной бесцеремонности, которая всегда вызывала смех у окружающих. Ноги побаливали от растяжки, руки тоже отказывались слушаться, очень хотелось в горячую ванную, а потом завалиться в большую мягкую кровать вместе с Уриком, слушать его блаженное сопение и ничего не делать. Вместо этого она стянула с себя жесткую синюю форму и натянула джинсы с майкой, меньше всего ей хотелось сегодня выглядеть привлекательной для кого бы то ни было. Эстель, напротив, нарядилась как на парад: туфли на каблуках, черное платье без бретелек, которое непонятно как держалось.

– А у меня падает всегда, хотя вроде и грудь не нулевого размера.
– позавидовала девушка, уже готовая, сидя на своей второй полке и болтая ногами.

– Они не настоящие! Неужели незаметно.
– Эстель повернулась в профиль и подняла руки, а положение грудей не изменилось ни на сантиметр, - Мне операцию делали года полтора назад. Теперь все держаться, только шрамы небольшие остались.

– Где?!
– Алина во все глаза разглядывала свою руммейт, словно в первый раз ее увидела.

– Вот подмышками, чуть видно.
– Эстель продемонстрировала чуть видные, но все же присутствующие следы пластической хирургии.

– С ума сойти. А зачем?

– Ну как зачем, - Эстель удивленно подняла глаза и взялась за пудру.
– за красотой.

Алина еще раз недоверчиво оглядела неподвижную и надутую, словно воздушные шарики грудь и подумала, что представления о красоте у них, наверное, разные:

– А-а. Ясно.

Еще поскучав какое-то время, пока Эстель старательно наносила макияж, Алина перебрала в голове весь сегодняшний день. Самым ярким воспоминанием стала радуга в море, и девушка еще раз пожалела, что не смогла запечатлеть такой кадр. Хотя стоп, хорошо, не было у нее с собой фотоаппарата, но кто мешает описать такое красочное событие на бумаге, а точнее на компьютере?

Так и получилось, что в этот раз к грекам Алина отправилась с ноутбуком подмышкой. Это никого особо не удивило, в комнате было, как обычно, накурено, играла музыка, из-за приоткрытой двери слышался громкий смех.

– Здравствуйте, девушки, - Адонис приподнял несуществующую шляпу. Димитрий полулежал на кровати с бокалом виски в одной руке, подпирая голову другой. При их появлении он даже не пошевелился, только махнув рукой с напитком, Эстель сразу пристроилась около него. Незамедлительно получив свои дринки, девушки только сейчас заметили в комнате незнакомца. Никто и не потрудился им представить молодого человека, Эстель он не слишком заинтересовал, и Алина решила заняться этим сама: