Чтение онлайн

Марк улыбнулся в темноте:

– А мы сегодня и не работали.

Алина нахмурила брови:

– Как так не работали? Я думала...

– Просто шоу не каждый день.

– Жаль, что я не умею петь.

– А ты попробуй! Вдруг получится?

– Издеваешься? Тогда весь корабль нужно будет эвакуировать.

– Ты смешная. И классно играешь тоже.

Алина села по-турецки и положила голову на бортик бассейна:

– Да, конечно. А еще есть Санта-Клаус.

– Я серьезно. А Санта-Клаус должен существовать обязательно. Иначе, кто же будет на рождество приносить детям подарки.

Алина насмешливо посмотрела на него:

– Можно спросить? А тебе сколько лет?

– Можно. Двадцать. Послезавтра двадцать один. Уже смогу официально покупать виски в баре.

Алина мысленно покачала головой. Не зря же он показался ей героем школы. Она почти угадала. Школу он закончил совсем не так давно.

– Ты первый раз на корабле?

– Да. А ты?

– Я тоже.

– Я сегодня первый раз побывал во Франции.

– А я тут жила три года.

– Серьезно? Вот это да! С ума сойти. мне думается, это самая романтичная страна в мире.

Алине очень хотелось съязвить на счет того, что по этому поводу думается ей, но он лишь произнесла:

– Гм. Наверное.

– А что ты там делала?
– Марк переменил позу, непринужденно, как будто, так и надо, встал на руки и сделал несколько шагов. Если молодой человек рассчитывал произвести впечатление, то ему это полностью удалось.

– Это ты что делаешь? Я ...
– девушка замялась. Врать ей не хотелось, но и рассказывать всю подноготную Алина тоже не собиралась. Пришлось ни вашим, ни нашим, - Да ничего особенного. Училась. В Сорбоне. Ты вернешься в нормальное состояние или мне тоже надо перевернуться, чтобы с тобой разговаривать?!

– Неизвестно, чье положение более нормальное? Ты серьезно считаешь, что учиться в Сорбоне, это ничего особенного?! Это же лучше университет в Европе и почти самый древнейший! С ума сойти, а в Этрета ты была? Мы сегодня там были на экскурсии. Алебастровый берег, еще его зовут.

У Алины тоскливо заныло сердце. Ну почему прошлому всегда надо вмешиваться в настоящее?

– Этрета? Я?

– Ну, это место еще многие художники рисовали. Там есть такой утес...

– С дыркой. И внизу можно пройти и утес поменьше. Его импрессионисты часто, как сюжет использовали, и у Гюго на рисунках он есть.
– Алина вздохнула и вынесла сама себе приговор.
– Была.

– Гюго же писатель. Кажется. А где ты еще была?

– Он рисовал тоже. Много морских пейзажей. А ты? Что мы все обо мне?

– Просто ты такая исключительная и особенная.
– Марк повернул к ней сияющее лицо.
– А я до корабля почти нигде не был. Так по Штатам слегка с семьей путешествовали, у сестры был. Она на Гаваях живет. Хотя это тоже Америка. Значит, получается, совсем нигде.

– Америка тоже большая. А где ты родился?

– В Калифорнии, Сан-Франциско. Это маленький штат. А какой птицей ты бы хотел быть?

– Что?

– Ну, птицей? Я, наверное, орлом.

Она усмехнулась, потому что он ничуть и не напоминал эту гордую и величественную птицу. Скорее на чайку.

– А я ласточкой-стригунком. Они летают быстро. Или, на худой конец, голубем.

– Да? Почему?

– Меня звали паломой, когда я была в Венесуэлле. Это на испанском.

– А ты часто смотришь на звезды? Знаешь на корабле так мало времени смотреть на звезды.

Алина фыркнула:

– Здесь мало времени вообще для всего. Для жизни, для баскетбола, для сна. Да для всех нормальных вещей, а уж про звезды и говорить нечего.

– Ты, наверное, хочешь спать.

Алина покачала головой и тут же зевнула. Глаза предательски слипались сами собой.

– Завтра пойдем играть?

Алина улыбнулась, играть она готова была круглые сутки:

– Конечно, пойдем. А где мы будем завтра?

– В Испании. А потом в Лиссабоне. Ну, значит, я позвоню тебе в Испании.

Алина рассмеялась, и на душе у девушки потеплело. Марк непонимающе поднял брови.

– Звучит, как будто мы специально едем в Испанию, чтобы поиграть в баскетбол. Разве не забавно?

Марк тоже заулыбался, и они оба поднялись с дощатого пола опен-дека. На выходе он повернул.

– Ты куда?
– удивилась Алина.

– А я здесь живу.
– показал он на коридор, каюты которого выходили прямо на палубу.

– Вот это да!
– позавидовала она, и поняла, что если сейчас не доберется до кровати, то уснет прямо тут, на ковре.
– Ну, спокойной ночи.

Прошло два дня. В Лиссабоне с самого начала что-то пошло не так. Когда они гуляли по Ла Коруне вчера днем, Марк так восхищенно и смотрел на девушку, так легко им было разговаривать, так ярко светило солнце. Все было по-другому. Они снова болтали обо всем на свете и в то же время ни о чем серьезном. Они фотографировались всюду и везде: у забавного фонтана с толстым котом на большом шаре, на гранитных скамейках с такими же гранитными, сидящими на них людьми, и на выставке под открытом небе, посвященной почему-то Икару. Алина попыталась рассказать ему этот миф, но ее английского явно было не достаточно для древнегреческой литературы. И даже так, все это было с шутками и смехом, а не с вежливой отчужденностью, которой ее встретил Марк в прекрасной столице Португалии.

Девушка не могла понять, что изменилось. Звонить первой - так она не звонила, не звала вместе пойти в аут ни первый раз, ни сегодня. И не она пришла к нему после работы, чтобы снова пригласить на опен-дек. Девушка, в принципе, не строила относительно молодого певца решительно никаких планов в твердой уверенности, что девушки его не интересуют. Именно так, в ее представлении Марк был геем до того самого момента, как вчера он не поцеловал ее совсем уже не по-дружески, чтобы пожелать девушке спокойной ночи.

Но и после этого, на следующий день, она хоть и очень обрадовалась, но никак не ждала его звонка. Так что же все-таки изменилось за то короткое время, что прошло с утреннего взволнованного звонка в ее каюту и просьбой не уходить без него?

Может то, что на них смотрел весь автобус, его смутило. Рядом сидели танцоры, девчонки и парни из одного с ним департмента. Не одна Алина приписывала ребятам из ансамбля нетрадиционную ориентацию, и то, что сейчас он сидел рядом с девушкой, вызвало немало перешептываний между кресел и любопытных взглядов исподтишка. Но эту версию девушка отмела, как бессмысленную. Для нее с определенного момента стало безразлично, что подумают, и как посмотрят на нее окружающие. И девушка как-то не допускала мысль, что для кое-кого это все еще имело значение. Пока они ехали, он сказал ей от силы пару слов. Девушка приписала это его нежеланию выставлять все на показ, и стала ждать, пока они останутся наедине. Алина болтала с каким-то черным парнем о его бабушке с Украины, которая в другой ситуации непременно бы стала для нее объектом насмешки, но сейчас она была рада и этой дурацкой трепотне. Неловкое молчание она тихо ненавидела, и все же девушка была горда и счастлива, вспоминая вчерашние поцелуи.