Чтение онлайн

— Нет. Почему я должна ссориться? Напротив, он попросил у меня прощения.

— Да? — женщина сверкнула глазами, — а Кларисса была там?

— Была, — девушка кивнула.

— Вы с ней беседовали?

— Нет. Я с ней ни словом не перекинулась. Она предпочитала сидеть в стороне и ни с кем не беседовать. И она показалась мне высокомерной и самодовольной женщиной. Постоянно делала всем замечания.

Леди Пейджет заулыбалась:

— Клариссу не любят представительницы женского пола. Впрочем, это неудивительно. Будучи столь красивой, как она, нельзя рассчитывать на приветливость женщин.

— Дело не в этом, — мотнула головой Дэзи, — хотя, конечно… в чем-то вы правы. Но все же, она не делает ничего, чтобы казаться более приветливой. Вы не дослушали, тетя. Мистер Рэнфорд собирается навестить вас послезавтра.

— Неужели? — она приподняла брови, — а он не сказал, зачем?

— Нет, не сказал.

Леди Пейджет внимательно окинула племянницу взглядом.

— Ты все еще дуешься на него, Дэзи?

Та хмыкнула и передернула плечами.

— Но почему? Он ведь извинился.

— Это не имеет значения. Я не чувствую в себе желания прощать. То, что он сказал тогда…

— Но дорогая, каждый из нас может сказать глупость, — запротестовала женщина, — нельзя относиться к этому так серьезно.

— Глупость? Это по-вашему глупость? — взвилась Дэзи, — это оскорбительно! Это ужасно, мстительно, безжалостно! Я, видите ли, ношу траур только потому, что он мне идет! Я, оказывается, слишком весела! Я должна постоянно рыдать, а не смеяться! Нет, тетя, я не могу этого простить. По крайней мере, пока не могу.

— И ты так сказала…

— Нет, разумеется. Я сказала, что прощаю его. Но это не имеет значения.

Леди Пейджет уже открыла, было, рот, чтобы возразить, но потом передумала. В голове у нее мелькнуло, что Дэзи бесполезно убеждать в чем-либо. Она уже могла убедиться, что под внешней мягкостью и доброжелательностью скрывается ослиное упрямство. Если уж Дэзи вбила что-то себе в голову, то это навсегда, либо очень надолго. Девушка была способна на самые геройские поступки, вроде того, чтобы спасти чью-нибудь жизнь, но то, что касается обид… К тому же, она не без оснований подозревала, что огромную роль во всем этом сыграла ревность. Если бы не было Клариссы Эштон, Дэзи никогда бы столь остро не отреагировала, а если и обиделась бы, то ненадолго. Но мысль о том, что ее счастливая соперница получила все, что хотела, а ее задвинули в дальний угол, накалила обстановку до предела.

— Подумай, Дэзи, — после продолжительного молчания заговорила тетя, — я уверена, он очень раскаивается.

— Мне это неинтересно. Простите, но я хочу спать, тетя. Я очень устала.

— Конечно, конечно, дорогая. Тебе необходимо отдохнуть.

Ничего другого она не могла сказать. Несколько дней назад Дэзи выглядела влюбленной и страдающей, а теперь превратилась в неприступную крепость. Женщина почему-то была уверена, что даже если Мэйворинг сойдет с ума и оставит Клариссу ради ее племянницы, Дэзи это нисколько не тронет. Только не надо удивляться и вопрошать у себя, откуда это в ней. Леди Пейджет очень хорошо помнила взбалмошную Эмили, способную рыдать из-за пустяка. Но поссорившись однажды с отцом, Эмили до самой его смерти с ним не разговаривала и прекратила все визиты в отчий дом. Зато рыдала на похоронах, ломая руки и неподдельно страдая. Видимо, ее мучило раскаянье. Но раскаяние на похоронах — несколько запоздалая штука.

По-видимому, Дэзи такая же. Она менее подвержена экзальтированности, чем Эмили, но способна холодно дуться всю жизнь. Оставалось только удивляться, куда подевались ее влюбленность и смущение. Да она способна выйти замуж за кого угодно и испортить себе жизнь, лишь бы досадить Рэнфорду.

Леди Пейджет долго не спала, ворочаясь с боку на бок и вздыхая, размышляя об этом качестве племянницы и выдумывая самые невероятные способы от него избавиться. Так ничего и не придумав, она заснула.

Весь следующий день Дэзи занималась вязанием, спокойно сидя в кресле гостиной, поджав под себя ноги. Леди Пейджет беседовала с ней о различных способах развлечений и наблюдала. Все же нет худа без добра, обидчивость придала Дэзи уверенности в себе и спокойствие.

Племянница напрочь отвергла идею о балах, заявив, что траур не позволяет ей этого. О прогулках верхом она такого не сказала, но особого энтузиазма не выказала.

— Мне пока ничего не хочется, тетя, хотя конечно, я благодарю вас за такую заботу обо мне. Несколько дней я хотела бы провести в тишине и спокойствии.

— Конечно, Дэзи. Я не настаиваю на мгновенном исполнении этой программы. Конечно, отдыхай и ни о чем не думай.

Рэнфорд приехал на другой день, как и обещал. Дэзи в это время находилась в саду, туда направила ее тетя, заявив, что ей необходимо подышать свежим воздухом.

— Мэйворинг, — женщина поднялась с кресла, — это вы?

— Не ожидали меня увидеть, сударыня?

— Почему же, ожидала. Дэзи передала мне ваши слова.

Рэнфорд мрачно кивнул.

— Сейчас я пошлю за ней.

— Нет, не надо. Я бы хотел поговорить именно с вами.

Она приподняла брови:

— О чем? Не пойму, отчего такая немилость по отношению к Дэзи?

— Я хочу поговорить с вами, леди Пейджет. Только с вами.

Вздохнув, она кивнула:

— Ну что ж. Но сперва, Мэйворинг, мне хотелось бы узнать, какая муха укусила вас в театре. Вы были столь ужасны…

Он нетерпеливо взмахнул рукой:

— Знаю. И не могу вам этого объяснить. Я уже извинился перед вашей племянницей.

— И…, - она сделала паузу.

— Сказала, что прощает меня.

— Да? Я бы на нее месте не была столь уступчива.

— А она и не была уступчива. Уверен, сказала это лишь из вежливости. Вам следует лучше знать свою племянницу, она ничего не забыла.

Леди Пейджет едва заметно сдвинула брови.

— Как поживает Кларисса? Давно ее не видела.

— Понятия не имею.

— То есть, как? Я вас не понимаю, Мэйворинг.

— Все очень просто. Я не видел ее уже два дня.

— Но почему? Вы поссорились?

Рэнфорд кивнул, причем на его лице не было заметно никаких признаков беспокойства.

— Но надеюсь…

— Нет, лучше не надейтесь. Не стоит, знаете ли. Миссис Эштон полна решимости порвать со мной все отношения. Я со своей стороны не собираюсь разубеждать ее в этом решении.

— Господи! — женщина всплеснула руками, — не могу поверить, что вы это серьезно!

— Я абсолютно серьезен, сударыня.

— Но если не секрет, конечно, из-за чего вы поругались?

— Дело в том, леди Пейджет, что я внезапно понял, что в ней, помимо красоты, нет никаких достоинств. Она высокомерна, эгоистична, себялюбива, не признает никакого мнения, кроме ее собственного и всю жизнь любила, любит и будет любить только себя. Она способна часами сидеть перед зеркалом и любоваться собой. Сперва меня это забавляло, а сейчас просто раздражает. Так и хочется спросить, что именно она ожидает там увидеть.