Чтение онлайн

ночестве; хотел заняться починкой обуви, просмотрел бо¬

тинки свои и Антоновы; они, как назло, оказались креп¬

кими; тогда он лег на кровать и, закинув ноги на

железную спинку, попробовал читать — книжка попалась

не смешная; отбросив ее, он встал, поглядел в окно; на

дворе было сыро, ветрено, тускло, в водянистой мгле по¬

тонули фонари без лучей и блеска, жалобно гнулись на

ветру липы, под ними маслянисто отсвечивали лужи; вот

торопливо прошел человек с поднятым воротником — ру¬

ки в карманах; Гришоня представил себя на его месте, и

по спине поползли холодные мурашки, отвернулся, рас¬

ставил шахматные фигуры на доске и застыл над ними

в позе великого мыслителя, важно пошевеливая пшенич¬

ными бровями.

Антон возвратился из школы поздно. Гришоня предло¬

жил ему, кивая на шахматы:

— Сразимся, студент?

Антон бросил учебники и тетради на тумбочку, раз¬

делся и утомленно сел на койку, как всегда в такие ми¬

нуты смирный, ласковый, на предложение Гришони отри¬

цательно покачал головой.

— Устал? — участливо спросил тот и, смешав фигу¬

ры, подсел к нему, заглянул в глаза.

— Немножко, — отозвался Антон.

— Бросал бы ты эту канитель, — быстро заговорил

Гришоня, чувствуя, что скучал он весь вечер именно из-

за учебы Антона, из-за его школы. — Ты что, плохо зара¬

батываешь, да? Дай бог каждому! Ты и так сильный —

зачем тебе тетрадки, учебники. Только время зря тра¬

тишь! Погляди: на кого ты стал похож. Одни глаза оста¬

лись. Ничего не дадут тебе твои уроки, уж я знаю!

— Знания каждому нужны, Гришоня: и сильному и

слабому, — тихо и серьезно молвил Антон. — А сильному

вдвойне нужны. Его сила должна опираться на науку,

иначе он, сильный, да неразумный, в один ряд с дурака¬

ми встанет. Вот этого я боюсь. А большими заработками

ты можешь манить Олега Дарьина. Мне про деньги не

говори. Будет работа, будут и деньги. И вообще, Гришо¬

ня, мелковато мы живем: получить побольше да наря¬

диться. Обывательщина!..

Гришоня изумленно свистнул:

— Ишь ты, как заговорил!.. Где только слов таких

набрался?.. Оратор!

Антон рассмеялся и спросил:

— Нет ли чего поесть?

Гришоня поднялся, предложил:

— Могу яичницу сжарить.

Ушел на кухню, и вскоре в комнате вкусно запахло

жареным луком, горячим сливочным маслом.

— Ты там задачки решаешь, а Люся твоя в это вре¬

мя с кавалерами гуляет, — Гришоня нарочно выделил

слово «твоя», зная, что роман Антона и Люси кончился,

и приврал при этом: — Сегодня видел ее возле Дворца

культуры. И знаешь с кем? Все с Антиповым. Под ручку

ее держит, на «вы» величает. Оч-чень интересная пароч¬

ка! — и с ужимками изобразил, как ухаживает за ней

Антипов, исподтишка косясь на Антона и ожидая, что

тот замахнется кулаком, рассмеется.

Но Антон перестал есть, уставился в одну точку не¬

видящим взором и тяжело молчал. Потом поднялся, со

скрытым страданием провел по лицу ладонью, разделся

и лег в постель. Смотрел в белеющий во тьме потолок:

звук ее имени отдавался в его сердце тупой, сжимающей

болью — он завидовал чужому счастью.

* * *

Люся Костромина действительно была в этот вечер с

Антиповым и вернулась домой в первом часу. В квартире

еще не спали — отец работал у себя в кабинете, мать в

халате, накинув на ноги клетчатый плед, лежала на тах¬

те с книгой в руках, Надежда Павловна отвела от себя

книгу и, сняв пенсне, близоруко щурясь, посмотрела на

дочь.

— Как ты поздно приходишь, Люся, — проговорила

она осуждающе. — Отец недоволен тобой...

— Где он? — быстрым шопотом спросила Люся и

глазами показала на дверь. — Там? — Повесила пальто,

сбросила с ног туфли, прыгнула на тахту и прижалась к

теплой спине матери.

— Как у нас хорошо, тихо, тепло, и ты такая теп¬

лая, — зашептала она, уткнувшись холодным носиком в

шею матери. — А на дворе такое безобразие: дождя нет,

а кругом лужи, и я промокла, как мышка, — она вздраги¬

вала, сжимаясь в комочек.

— Накинь на себя плед, — сказала мать, — обними

меня. Ух, руки, как лягушата!..

Так, в обнимку, они часто и подолгу лежали на тах¬

те; дочь, как подруга, поверяла матери свои девические

тайны, делилась впечатлениями от вечеров, советовалась,

жаловалась. Мать знала ее романы, мимолетные встречи,

знала по именам всех ее знакомых и поклонников, имела

о каждом свое суждение, тонко и умело предостерегала

ее от рискованных поступков. Она гордилась и радова¬

лась за свою красавицу-дочь, которая, по ее мнению, бы¬

ла интереснее, умнее и ярче многих.

Случалось, что мать и дочь засыпали вместе и утром

долго нежились в дремотном полумраке —на окнах опу¬

щены шторы. Люся шептала матери очередной сон, лени¬

во шевеля припухшими пунцовыми губами:

— Будто стою я в поле, на дороге, одна... Кругом

темно, холодно, пусто... И я жду, когда солнышко выгля¬

нет и отогреет. Смотрю, а из-за горизонта вместо солнца

рыжая голова показалась, осмотрелась по сторонам и

засмеялась... Потом гляжу, будто выскочил оттуда, из-за

края земли, парень на красном коне, молодой веселый,

весь сияет, конь под ним на дыбы встает... Вот думаю,

безобразие какое!.. А он приметил меня, пришпорил коня,

свистнул и помчался прямо ко мне. Я бросилась бежать,

а он за мной... Догнал, схватил к на лошадь к себе под¬

нимает... И я как закричу! — Люся замолчала, удивленно