Чтение онлайн

просто, как все, серо, ровно — неинтересно; один раз жи¬

вем. Мне больше по душе другое... Вот идет, скажем, по

корпусу чисто одетый человек, видно, что не наш, не за¬

водской, поглядывает по сторонам; и я уже вижу—¦ это

газетчик, и знаю — ищет меня. Поговоришь с ним, рас¬

скажешь кое-что... Смотришь, через несколько дней в га¬

зете про тебя очерк написан или фото твое красуется...

Люди смотрят, читают... Разве это плохо? Тут, брат, нет

никакой подтасовки, я ведь в работе злой, ты знаешь,

себя не пощажу... А если другой вырвется вперед — зна¬

чит, о другом будут писать...

— А как же ты со мной-то делишься? — спросил Ан¬

тон насмешливо. — А вдруг я забегу вперед?

— А я с тобой не всем делюсь, — засмеялся в ответ

Олег. Но в этом шутливом ответе заключалась вся сущ¬

ность Дарьина, и это Антону не понравилось.

Со временем стена отчуждения между Олегом и Ан¬

тоном незаметно становилась все выше и глуше. Антон

был уверен, что Дарьин преуспевает только потому, что

на него устремлены взгляды других людей. Лишить его

особого внимания — и он поблекнет, засохнет... Жизнь

напоказ возмущала Ануона больше всего. Его злило пре¬

небрежительное отношение Олега к людям, стоящим ни¬

же его, в частности к нему, Антону, а главное, к своей

жене Насте, скромной, тихой, работящей женщине, — он

как бы подчеркивал, что женился не из любви к ней, а

из милости.

Поженились они полтора года назад. Олег жил в за¬

городном бараке, в общей комнате, где помещалось чело¬

век сорок. С Настей он познакомился в цехе, когда она

неделю работала в его бригаде. На него, лучшего кузне¬

ца завода, резкого, грубоватого и от этого казавшегося

смелым, она смотрела с обожанием. Ему льстило, когда

она робела перед ним, почти трепетала, и понравилась ее

доброта. Они встречались около года, — Олег все ждал,

когда ему дадут комнату. Но дом все еще строился, а

время шло. И Настя из девичьего общежития перебра¬

лась к нему. Они перенесли койку в угол, устроили из

простыней нечто вроде ширмы, — хотелось иметь хоть

какой-нибудь свой уголок, где можно остаться наедине.

Олег был с ней ни добр, ни ласков, ни слишком груб —

безразличен. Настя присматривалась к нему ожидающим

взглядом, скрывая в душе и тоску, и боль, и разочарова¬

ние. Радостная семейная жизнь не получилась...

Антону всегда было немножко жаль ее; ему неловко

было видеть, как она старалась угодить мужу, повинова¬

лась не словам его, а лишь взглядам. Но иногда в гла¬

зах Насти проскальзывало что-то отчаянное, решитель¬

ное, что зрело в ее душе, и думалось; вот-вот вырвется ее

истошный, возмущенный крик. Неприязнь к Олегу возра¬

стала.

Как-то вечером, подходя к Дворцу культуры, Антон

увидел у входа Олега Дарьина, грубо и заносчиво кри¬

чавшего на билетершу:

— Нет у меня билета, забыл! Дарьин я, кузнец, зна¬

ете? Вон портрет мой висит, оглянитесь!

— Зачем мне ваш портрет! Билет давайте...

— Заладила одно: " билет. Газет в руки не бе-

— Постыдились бы оскорблять, я вам в матери го¬

жусь.. Не мешайте проходить людям.

Антона поразило поведение Дарьина, его грубый тон.

«А ведь я тоже не отличаюсь выдержкой и вежли¬

востью и выгляжу иногда, наверно, таким же против¬

ным», — подумал он с осуждением.

У Антона оказалось два билета. Олег прошел с ним,

словно делая ему одолжение.

Дарьин любил большие получки, в работе был норо¬

вистый и непримиримый, бригаду держал в страхе, и она

действовала, как заводной механизм. Один раз нагре¬

вальщик уронил раскаленную болванку прямо на педаль,

молот сильно хрястнул и исковеркал лежащую на штам¬

пе поковку. Злобно оскалившись, Дарьин запустил в на¬

гревальщика клещами, и не увернись тот за угол печи,

увесистые кузнечные клещи оставили бы добрую отмети¬

ну на его горбу.

рете... Ставят только

— Будешь знать, как ронять!..

Сейчас, подойдя к Дарьину, Антон сказал, как бы

объясняя причину своего появления в бригаде:

— В штамповщики перехожу.

— Рановато, — бросил Олег неодобрительно. — Рис¬

кованно: ногти не обламай... Я два года у печи терся,

прежде чем встать к молоту.

— Тебя не поймешь, — ответил Антон. — То говорил,

довольно стоять за спиной Фомы Прохоровича; сейчас

говоришь — рано.

Дарьин штамповал тяжелую и сложную деталь. Ан¬

тон до обеда следил за Олегом, запоминал каждое его

движение: как он раскладывал и менял клещи, как пово¬

рачивал деталь в ручьях, сколько делал ударов и какой

силы... А после перерыва Антон попросил:

— Дай-ка я попробую.

— А если испортишь? — придирчиво спросил Олег, с

неохотой передал клещи и отступил в сторону, сухо под¬

жав губы.

Чувствуя на себе его недружелюбный взгляд, Антон

связанно, несмело повторял движения Дарьина, отковал

деталь и с досадой отметил, что одна часть ее не запол¬

нила ручья. Дарьин рванулся к нему:

— Весь металл на хвост оттянул! Не видишь!

— Вижу, — огрызнулся Антон.

Нагревальщик положил перед ним вторую заготовку.

Напрягаясь, нервничая, Антон испортил и эту: теперь в

другую сторону перепустил.

Дарьин грубо оттолкнул его:

— Хватит, отойди!

— Не отойду! Теперь я знаю, как надо. Теперь вый¬

дет, честное слово! — крикнул Антон.

— За брак с меня будут высчитывать, а не с тебя, —

Дарьин отнял у Антона клещи и отстранил от молота.

Но Антон не уходил: он упрямо стоял поодаль —