Чтение онлайн

Ванька вздрогнул, когда брат громко хлопнул дверью, точно желая сказать: «Ты никто и никому не нужен!»

Усевшись на подоконник, он обнял колени, уткнулся лбом в холодное стекло. Из подъезда, продолжая спорить, вышли Глеб с Пашкой. Брат махал руками, что-то втолковывая непонятливому другу. Он всегда был таким, уверенным в себе, сильным. И мир всегда вращался только вокруг Глеба. Почему жизнь такая несправедливая?

Телефон тренькнул — пришла смска.

— ответил он.

Они с Глебом оба родились в июне с разницей в два года и неделю, и поэтому день рождения родители им отмечали один на двоих. Старшему брату всегда доставались лучшие подарки. «А через несколько дней у Ванечки тоже день рождения!» — намекала мама. «Да? — удивлялись гости. — Молодец, не отстаешь от брата. Ну, значит, это вам на двоих подарок». Или если гостинцы никак нельзя было поделить, был еще такой вариант: «Значит, ждите нас в следующие выходные со вторым подарком!»

И Ванька поначалу ждал. Ведь взрослые никогда не обманывают!

Дело было не только в подарках. И торт у них был один на двоих. А о новых вещах и разговору не было — зачем покупать, когда можно донашивать за братом?

Ванька чувствовал себя глебовой тенью. Уж о нем-то они никогда не забывали, этот самодовольный придурок не давал им расслабиться. То сбежит играть на стройку, а родители носятся по всему микрорайону в его поисках, то руку сломает, спрыгнув с гаражного бокса, то у него соревнования, то он в полицию попадет. Ванька старался не доставлять хлопот родителям. Он слышал, как мама сказала однажды отцу: «Хорошо хоть с Ванькой никаких проблем. Золотой ребенок — его не видно и не слышно». Он никак не мог понять, зачем предки завели второго ребенка, если не собирались на него смотреть и слушать не хотели? Зачем он был им нужен?

Ванька понял это, когда родилась Ника, и мама полностью переключилась на нее. Они просто хотели девочку! Они ждали вместо Ваньки дочку. Мама сама говорила, что мечтала, как будет наряжать ее в платьица и купит ей кукольный домик и игрушечную чайную посуду. Это его предки хотели назвать Вероникой, мама даже успела к его рождению навязать розовых пинеточек, а он не оправдал надежд.

С появлением сестренки Ванька и вовсе стал невидимкой. Вроде он здесь, а вроде и нет его. И от этой невидимости хотелось кричать во весь голос. Только он не знал как, пока он не встретил Люку.

«и я ненавижу др!!! — написала она. — приходи завтра на мост. мну принесет пиффасик. все наши будут. поскримим ффместе»

Вообще-то ее звали Катя, а ник был Кити Злюка. Ванька случайно встретил ее прошлым летом, и сразу утонул в невероятных фиалковых глазах. А еще у нее была розовая непокорная челка, которую она постоянно пыталась сдуть, и оттого была похожа на смешного пыхтящего ежика. Она была совсем другой, точно прилетела с другой планеты. Ванька раньше и представить не мог, что можно дружить с девчонкой. Разговаривать с ней, вместе слушать музыку, делясь наушниками. А еще она научила его скриму.

Когда он в первый раз сидел под железнодорожным мостом, и поезд несся в паре метров над головой, ему стало жутко. Та-тах-та-тах! Та-тах-та-тах! Казалось, древние кирпичи, из которых были сложены опоры, раскрошатся, и поезд рухнет прямо на них с Люкой, сомнет как испорченную тетрадную страницу, потащит за собой, круша кости и разрывая мышцы.

— Давай, — крикнула она ему в ухо. — Кричи!

— А что кричать?

— Что хочешь! Смотри! — она вскочила, завизжала как сумасшедшая, зажмурив глаза. — А-а-а-а-а!!! Я вас не-на-ви-жу-у-у!!! — Люка повернулась к нему. — Понял? Не бойся, все равно никто не услышит!

— Ага, — страх вдруг сменился бешеным весельем. Он набрал побольше воздуха в легкие и вложил в тот свой первый крик все, что накопилось за последние годы. Он кричал и кричал, пока вдруг не понял, что поезд давно прошел, а Люка смотрит на него восхищенно своими огромными кукольными глазами. Ванька смутился, закашлялся.

— А ты клевый, — сказала она. — Из тебя бы получился тру эмобой. Ты не такой как все.

Она потянулась к нему и легонько коснулась губами. До самого вечера он чувствовал клубничный вкус ее помады. Голос он тогда едва не сорвал, но зато мир вдруг стал розовым и радостным, как Люкина челка. Хотелось беспрерывно смеяться, а если плакать, так только от счастья, что он существует — дышит, ходит, кричит, и кому-то есть до этого дело!

Потом они чуть ли не каждый день встречались у моста. Так он стал Невидимкой, своим среди эмокидов. Только Кити назвала его по-другому.

«Это ты для других Невидимка, — сказала она. — А для меня Видимка. Потому что я вижу, какой ты настоящий».

«Тогда я тоже буду звать тебя Люка», — ответил Ванька, потому что злой она совсем не была, наоборот, всех жалела. Носила из дома еду бездомным собакам, пристраивала выброшенных котят. Она одна его понимала.

«Ладно, — обрадовалась она. — Значит, это будет наш с тобой секрет. Мы можем называть себя Ви-люка или Лю-димка».

«Лю-бим-ка, — подумал про себя Ванька — Ты — моя Любимка».

Ванька вытряс старую детскую копилку-свинью. Пересчитал монетки, потом еще раз. Мало. Катастрофически! На покупку нового прикида и всяких фенечек ушли почти все деньги, заработанные за лето. На эти жалкие гроши хороший подарок для Люки не купишь.

Ванька ссыпал мелочь в карман и вздохнул. Лучше совсем не идти на ее день рождения, чем с пустыми руками. Для Люки хотелось сделать что-то ужасно необыкновенное — принести огромную связку разноцветных летающих воздушных шаров или гигантского медведя с нее ростом.

У родителей просить — смысла нет. Начнут допытываться, что да почему, зачем так много. Одолжить у Глеба? Уж у него-то должны деньги водиться. Ванька сунулся в тумбочку к брату, перетряс все книжки, тетрадки. Ничего! Да быть такого не может, неужели под матрас переложил? Он обшарил углы кровати, прощупал подушку. What’s the… Может под кроватью?

Ванька пошарил рукой: скейтборд, ролики, огрызок от яблока, пуговица. А пылищи-то сколько! В носу защекотало, и он чихнул. Этими клубками можно в футбол играть.

Рука нащупала коробку. «Рафты». Он открыл крышку — скомканная бумага, пара носков. Угу, видели мы сегодня эти сапоги-скороходы. Значит, вот на что он все деньги спустил. Не мог пару дней потерпеть! Life sucks!

Ванька зашвырнул коробку подальше, и вдруг заметил, как из-под кровати торчит что-то розовое и пушистое. Потянул и вытащил за хвост плюшевого кота, а за ним второго, третьего… Восемь разнокалиберных котят, связанных между собой, как новогодняя гирлянда. Ванька растерялся, потом хихикнул, потом захохотал. Не ожидал, что Глеб такое под кроватью прячет. Чего угодно ждал: журналов с моделями, сигарет, пустых банок из-под пива, наконец. Но мягкие игрушки?! Подарок от назойливой подружки? Если бы он ими дорожил, то вряд ли бы стыдливо припрятал в дальний пыльный угол. Нет, зверюшки Глебу не слишком нужны, вряд ли брат их хватится. А ему коты пригодятся! Лучше не придумаешь. Котята для Кити, розовые, как ее челка, целая гирлянда, которую можно надеть на шею, чтобы они грели ее своими пушистыми хвостами вместо шарфа.