Чтение онлайн

Одним из таких подростков был Каллум Мэйнз. Сначала мальчику нравилось ходить в школу, но, достигнув подросткового возраста, он счел свою школу слишком большой и безразличной к индивидуальным потребностям учащихся и начал много прогуливать. Когда Каллуму исполнилось тринадцать, у него умер отец. Это сильно усложнило парню жизнь, но школа ровным счетом ничего не сделала, чтобы как-то ее облегчить. Программы обучения совершенно не соответствовали интересам мальчика и совсем не вдохновляли на дальнейший рост и развитие. Для Каллума Эвертонская свободная школа стала настоящей жизненной артерией, шансом соединиться с теми, кому действительно небезразличен он сам и его жизненные устремления.

«Здесь ты работаешь вместе с учителями, а не против них, – признался мне Каллум. – Тут ты чувствуешь, что на тебя обращают внимание и твое мнение принимается в расчет. Думаю, я стал бы одним из тех, кто покуривает травку, если бы не эта школа. Она действительно помогла мне не пойти по скользкому пути и показала, что человек способен на все, стоит только захотеть». Эвертонская свободная школа и другие из уже упомянутых нами наглядно демонстрируют два важнейших момента. Во-первых, все дети от природы обладают недюжинными способностями. Во-вторых, чтобы развить эти способности, необходимо выйти за узкие рамки академического образования и соответствия стандартам и перейти к системам, разработанным с учетом индивидуальных талантов и интересов каждого ученика.

Несколько лет назад я покупал новый автомобиль. Это заняло у меня массу времени. После того как я принял решение относительно базовой модели, мне предложили бесконечный ряд опций, чтобы я выбрал комплектацию по своему вкусу и потребностям: цвет, отделку, ткань, звуковые системы, количество дверей, объем двигателя и тому подобное. Это было похоже на заполнение налоговой декларации. Я спросил продавца, сколько вообще комплектаций этого автомобиля предлагает изготовитель. Он не знал, но выразил уверенность, что моя машина будет совершенно уникальной, равно как и все другие, которые он продал. Тут я вспомнил, что свой первый в жизни автомобиль получил в двадцать три года. И тогда мне достаточно было ответить на один-единственный вопрос: «Тебе нужна машина?»

Сегодня мы считаем само собой разумеющейся возможность выбрать практически все что угодно – от приложений для смартфонов до одежды и страничек в Facebook – с учетом своих конкретных потребностей. То же самое относится и к здравоохранению. Благодаря техническому прогрессу и достижениям в области биологии лекарственные препараты стали все больше отвечать индивидуальным физическим характеристикам пациента.

Процесс персонификации продукта нам кажется вездесущим. Он буквально повсюду… за исключением сферы образования. И это парадоксально, потому что именно тут индивидуальный подход нужен больше всего. И что же для этого понадобится? Прежде всего мы должны:

• признать, что человеческий интеллект разнообразен и многогранен;

• предоставить каждому учащемуся шанс реализовать его уникальные интересы и развивать сильные стороны;

• адаптировать учебный график к разным темпам усвоения материала разными учащимися;

• оценивать успехи учеников способами, стимулирующими их персональный прогресс и желание учиться.

Поговорим обо всем этом подробнее.

Я уже говорил, что маленькие дети – прирожденные ученики, и это чистая правда. В первые годы жизни они необыкновенно быстро приобретают знания о мире и окружающих их людях и начинают развивать некоторые из своих самых замечательных способностей. Конечно, другие биологические виды тоже активно обучаются. Мы все больше и больше узнаем, насколько умны многие представители мира фауны, как сложно их поведение и разнообразны таланты и взаимоотношения.

Ученые давно спорят о том, действительно ли другие живые существа обучаются в том смысле, какой вкладываем в это понятие мы, люди, однако уже сейчас имеется немало весьма убедительных подтверждений этой гипотезы. Например, в книге The Pig Who Sang to the Moon («Свинья, которая пела на Луну») исследователь Джеффри Муссаиф Мэссон рассказывает о свинке, которая каждое утро ходит купаться, обожает находиться в компании детей (особенно если ей чешут животик), а в полнолуние смотрит на небо и издает звуки, похожие на пение [76] .

Можно вспомнить и об умном вороне по имени 007. В ходе эксперимента, проведенного доктором Алексом Тейлором, птица разгадала сложную головоломку и, преодолев целых восемь преград – каждую задачу надо было решать определенным способом, – добралась до пищи, надежно спрятанной в контейнере [77] . Но, возможно, самым известным является случай Коко, гориллы, которую в фонде GorillaFoundation обучили американскому языку жестов. Коко освоила свыше тысячи жестов, сама создавала составные сигналы для передачи новой информации и проявляла явные признаки понимания разговорного английского [78] .

Некоторые животные по обучаемости даже опережают человеческих младенцев. Та же Коко, например, доносила до окружающих свою точку зрения гораздо эффективнее, чем подавляющее большинство новорожденных детей. Однако люди довольно быстро начинают демонстрировать качества, отличающие их от других живых существ на Земле. Я говорю о символическом мышлении, наиболее ярким проявлением которого является язык. Как минимум в одном фундаментальном аспекте люди разнятся со всеми остальными обитателями планеты: мы не просто живем в этом мире, как другие биологические виды, а, в отличие от них, воспринимаем его сквозь призму своих идей и ценностей, существенно влияющих на то, как мы видим в нем себя и окружающих. Именно сила воображения, креативность и еще ряд черт присущи исключительно гомо сапиенс.

Взрослея, ребенок осознаёт, что он, как и любой человек, живет в двух мирах. Я уже говорил о них ранее: это мир других людей, материальных объектов и событий и ваш внутренний мир, мир вашего самосознания. И сложнейшая и важнейшая задача каждого из нас – постичь смысл обоих миров и понять, как они взаимосвязаны.

Находясь в тесном контакте с людьми, мы неизбежно влияем на образ мышления и чувства друг друга. Мы совместно вырабатываем общие способы бытия, ценности и правила поведения. Когда дети растут, они впитывают способы видения и мышления, встроенные в языки, на которых говорят они и окружающие их люди, и приобщаются к ценностям и образу жизни своих сообществ. За время своего существования человечество совместными усилиями создало сложные языки и организованные системы мышления, абстрактные теории и практические технологии, изысканные художественные формы и замысловатые культурные практики. По сути, мы в буквальном смысле строим миры, в которых живем, при этом зачастую очень резко критикуя миры, населенные представителями других культур.

В своей книге «Образование против таланта» я рассказываю о разных органах чувств человека (их, кстати, более пяти) и сравниваю их с органами других биологических видов, порой умеющих воспринимать аспекты окружающего мира, которых мы с вами даже не замечаем. Зато мы, люди, наделены величайшим даром осмысливать окружающий мир и действовать в нем методами, радикально отличающимися от используемых остальными обитателями планеты. Мы думаем и передаем свои мысли о мире всеми способами, которыми воспринимаем и ощущаем его. Мы мыслим звуками и образами, движениями, словами, числами и всеми прочими способами, возможными во всех этих разнообразных «режимах». Мы мыслим метафорами и аналогиями, рассуждаем и сопереживаем, размышляем и предполагаем, воображаем и творим.

Одна из отличительных особенностей человеческой жизни – потрясающее многообразие индивидуальных талантов, интересов, темпераментов и характеров. Неудивительно, что психологи и представители других наук о человеке все время стараются дать им четкое определение и классифицировать. Наиболее влиятельной на данный момент считается теория интеллекта IQ. Согласно ей, каждый из нас обладает конкретным объемом врожденного интеллекта, который можно без труда оценить, присвоив ему тот или иной коэффициент. Я уже неоднократно говорил о недостатках этой теории и поэтому не стану долго распространяться на эту тему, дабы не испытывать ваше терпение [79] . Только скажу, что это на редкость упрощенная и вводящая в заблуждение концепция невероятного богатства и разнообразия человеческого интеллекта.