Чтение онлайн

Были попытки создать и более всеобъемлющие теории интеллекта, среди которых одной из самых влиятельных считают теорию множественного интеллекта Говарда Гарднера. Сам Гарднер называет предложенную им концепцию «критикой стандартного психологического взгляда на интеллект, предполагающего наличие одного-единственного интеллекта, который можно достаточно точно оценить с помощью IQ или прочих тестов, требующих коротких ответов на серию вопросов». Основываясь на свидетельствах из самых разных источников, ученый утверждает, что люди обладают целым набором относительно дискретных интеллектуальных способностей. Точнее говоря, он выделяет восемь видов интеллекта и высказывает предположение, что каждый из нас располагает их уникальной комбинацией [80] .

Теория множественного интеллекта широко обсуждалась и опровергалась, предлагались альтернативные идеи. Она и другие концепции многообразия человеческого разума подвергались и подвергаются резкой критике. Но это нормально. Некоторые критики оспаривают их структуру – почему, например, должны быть три формы интеллекта, а не, скажем, четыре, восемь или десять? Другие указывают на то, что все эти теории не подтверждены никакими научными доказательствами и что пока это не будет сделано, мы должны относиться к ним как к дискуссионным и условным. Оба направления критики, безусловно, обоснованны. Научный прогресс, как утверждал британский философ Карл Поппер, нелинеен [81] . Он базируется на «домыслах и опровержениях». Любое суждение, каким бы замечательным оно ни было, находится в ожидании еще лучших учений или доказательств, которые его подкрепят, оспорят или опровергнут.

Что мне кажется в данном случае любопытным, так это то, что, по мнению некоторых критиков, раз эти конкретные теории множественного интеллекта пока научно не доказаны, значит, этих доказательств не существует в природе. А это, конечно же, не так. Несколько лет назад я встречался с одним высокопоставленным чиновником из Северной Европы; встреча проходила в его кабинете. Этот человек, весьма скептически настроенный по отношению к идее интеллектуального многообразия, спросил меня, чем бы я мог подтвердить ее правоту. Мы сидели за роскошным резным столом красного дерева в здании постройки XVIII века, в комнате, отделанной дубовыми панелями. На стенах висели картины в стиле модерн; на подставке стоял большой телевизор с плоским экраном, настроенный на круглосуточный новостной канал; на столике из стекла и стали мерцали два компьютера Apple; пол покрывал красивейший ковер ручной работы. За спиной чиновника высились полки, заставленные романами и поэтическими сборниками в кожаных переплетах. Тихо звучала музыка Моцарта. Все это были наглядные свидетельства чрезвычайного разнообразия человеческого интеллекта и способностей. «Посмотрите вокруг, – сказал я, – и прислушайтесь. Многогранность интеллекта повсюду». Мой собеседник, похоже, был искренне потрясен.

Доказательством теории множественного интеллекта служит также и огромное разнообразие культур и достижений человечества: наука и искусство, философия и религия, новые технологии и технический прогресс, спорт и бесчисленное число способов, которыми все эти виды человеческой деятельности переплетаются и обогащают друг друга.

Если мы серьезно нацелились на достижение описанных выше четырех основных целей образования, нам необходимо предусмотреть и учесть все способы, которыми нам позволяет действовать наш интеллект в окружающем мире и понять свой внутренний мир. Чрезвычайно важно, чтобы все школьники имели адекватные возможности для изучения полного диапазона своих способностей и эмоций, включая, конечно, традиционные академические дисциплины, но ни в коем случае ими не ограничиваясь. А для этого обязательно нужно изменить структуру образования и сбалансировать учебную программу.

Как я уже говорил, все мы от природы наделены широким диапазоном способностей, и в каждом из нас они представлены в разной «комплектации». Чтобы персонифицировать образование, педагог должен учесть эти различия учеников в процессе преподавания. Кроме того, для этого необходимо повысить гибкость учебных программ, чтобы кроме предметов, обязательных для изучения, дети имели возможность преследовать личные интересы и реализовывать свои уникальные таланты и сильные стороны.

В серии книг «Призвание» я пишу о том, что человек находит свое призвание тогда, когда его способности подкреплены страстью. У каждого из нас есть свои плюсы и минусы и различные дарования. Возьмем, к примеру, меня. В некоторых вещах я талантлив от природы. Я довольно убедительно умею формулировать свои мысли как устно, так и письменно; мне это всегда давалось легко. При этом, как бы я ни старался, при работе с числами я постоянно чувствую себя не в своей тарелке. Многие из моих школьных друзей обожали уроки математики. Они хватали эти знания буквально на лету. Я же учился неплохо и всегда успешно сдавал экзамены, но зачастую мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы понять некоторые математические концепции, в то время как другие ребята щелкали их как орешки. Конечно, любые способности, даже самые слабые, можно развить благодаря практике. И любой талант, даже невероятно мощный, можно еще больше отточить посредством практических занятий. Но если два человека с разным уровнем способностей будут практиковаться одинаковое время и с одинаковым усердием, это почти наверняка приведет к отличающимся результатам. И эти различия очевидны даже между близкими родственниками.

Проделайте, скажем, такой эксперимент. Принесите домой какое-нибудь новое электронное устройство и попросите домочадцев выяснить, как им пользоваться. Ваш супруг, вполне вероятно, тут же откроет инструкцию по эксплуатации; один из ваших детей выйдет в интернет и найдет на YouTube видео об устройстве, а другой, возможно, просто примется вертеть ручки, давить на кнопки и, меняя настройки, наблюдать за последствиями своих действий. Все они подойдут к изучению новинки по-разному, потому что каждый представляет собой уникальную личность. А раз так, их обучение одинаковыми способами наверняка будет неэффективным, и это еще мягко сказано.

Для того чтобы найти призвание, недостаточно просто выявить свои таланты. У некоторых людей отлично получается то, что их совершенно не интересует, а призвание предполагает, что ты действительно очень любишь то, чем занимаешься. Так что тут не обойтись без истинной страсти. Конечно, наше отношение к внешнему миру отчасти формируется под влиянием наших физических характеристик и культур, в которых мы живем. Но у каждого из нас личные особенности, таланты, наклонности, надежды, мотивы, страхи и темперамент. Если предоставить школьникам возможность изучить свои интересы и способности, результаты могут быть просто ошеломляющими. Вспомните директора школы Лори Бэррон. Она смогла помочь ученикам, только признав, что самым важным является то, что наиболее важно для них по их собственному мнению. Стремление заниматься обожаемым футболом, изобразительным искусством или музыкой (а может, и любимой химией, литературой или историей) помогало ребятам успешно справляться и с другими предметами и делало вполне сносными те уроки, которые им совершенно не нравились.

Любой процесс обучения частично зависит от запоминания информации и идей. Наши школы, судя по всему, исходят из предположения, что у каждого ребенка должна быть хорошая либо плохая память, и во втором случае делается вывод, что он, очевидно, недостаточно умен и ему просто нужно усерднее заниматься. А между тем ученики, которым трудно запомнить исторические даты или таблицы умножения, зачастую без малейших проблем заучивают целые поэмы, помнят наизусть сотни песен или могут в мельчайших подробностях описать конкретный матч из чемпионата, проводившегося несколько лет назад. Их «плохая» память на некоторых уроках, скорее всего, следствие полного отсутствия интереса к учебе, а вовсе не недостатка способностей [82] .

Если разные люди обучаются по-разному, то и скорость усвоения материала у них будет разниться. Сегодня школьные учителя преподают одновременно всему классу и используют установленные учебные программы, что фактически нивелирует признание различий между учениками и не учитывает их в учебном процессе. В результате школьники нередко учатся хуже, чем могли бы. А низкая успеваемость зачастую ведет к заниженным ожиданиям, что может весьма пагубно сказаться на всей школьной «карьере» учащегося. Чтобы повысить индивидуальную успеваемость детей, надо увлечь учебой каждого отдельного ученика, а не устраивать обязательные для всех, предписываемые стандартами «гонки с препятствиями», которые каждый школьник должен пройти за одно и то же время и одинаковым способом.

Одна из самых устойчивых традиций нашего образования – группирование учащихся по возрасту. Иногда родители, чувствуя, что ребенок к школе пока не готов, отправляют его учиться на год позже, но как только человек попадает в систему, он год за годом переходит из класса в класс вместе со сверстниками. Восьмилетка сидит в классе с другими восьмилетками. Четырнадцатилетний подросток иногда может факультативно посещать занятия для семнадцатилетних ребят, но основные дисциплины будет изучать с ровесниками.