Чтение онлайн

А теперь сравните это с организацией детского образования в наиболее развитых культурах мира. Как пишет Грей в своей книге Free to Learn («Свобода в образовании»), детей там отправляют учиться во все более юном возрасте. «Сегодня у нас есть не только детские сады; в некоторых регионах имеются также так называемые prekindergarten. Эти и другие дошкольные учреждения, посещаемые детьми еще до подготовительной группы детского сада, все чаще структурированы как начальные школы – малыши в них, вместо того чтобы играть, зачастую выполняют всякие задания, которые дают им взрослые». Учебный день становится все длиннее, и все громче звучат призывы удлинить учебный год. А между тем возможностей для свободной игры в рамках напряженного учебного дня уже практически не осталось. «Мало того что учебный день удлинился и все реже предполагает игры, школа все активнее вторгается в домашнюю и личную жизнь учащихся. Объем домашних заданий резко вырос, съев значительную часть времени, которое раньше посвящалось играм» [87] .

Питер Грей считает, что для наших детей это поистине невосполнимая потеря. Он сторонник старой школы психологов, философов, антропологов и педагогов, утверждающих, что дети «самой природой созданы для того, чтобы играть и обучаться самостоятельно, без участия взрослых. Для развития им необходима свобода; без нее они страдают. Желание свободно играть – базовая биологическая потребность человека».

По словам доктора Грея, недостаток свободной игры, возможно, не погубит физическое тело, как его погубила бы нехватка пищи, воздуха или воды, но это убивает дух и замедляет умственное развитие ребенка. «Свободная, никем не ограничиваемая игра представляет собой инструмент, с помощью которого дети учатся дружить, преодолевать страхи, решать проблемы и, как правило, лучше контролировать собственную жизнь. Кроме того, это одно из основных средств, способствующих приобретению детьми физических и интеллектуальных навыков, необходимых для успеха в культуре, в которой они растут. Ничто из того, что мы делаем для своих детей, – ни количество купленных игрушек, ни организованный полезный досуг, ни занятия в кружках – не компенсирует свободу, которую мы при этом у них забираем. Тому, чему дети учатся благодаря собственным инициативам, в процессе свободной игры, не научить никаким другим способом».

Я согласен с этими словами на все сто процентов. Как уже не раз говорилось, дети наделены мощной врожденной склонностью к обучению. Предоставьте им самим выбрать инструмент обучения, и они исследуют все варианты и сами сделают выбор, который мы не можем и не должны делать за них. Игра – естественный продукт любознательности и яркого детского воображения. И все же движение за стандартизацию образования весьма активно и не без успеха уничтожает последние возможности для игры в наших школах.

Когда я был ребенком, у нас в школе практиковались регулярные перерывы, во время которых мы могли играть сами или друг с другом, погружались в мир фантазий и экспериментировали с различными практическими навыками и социальными ролями. Теперь же в расписание начальной школы с большим трудом втиснута пятнадцатиминутная перемена, но и ей, если сбивается учебный график, жертвуют без малейшего сожаления. А политики между тем все усерднее ратуют за увеличение учебного дня и года.

Многие проблемы успеваемости в школах коренятся в их организации и в усугубляющемся конфликте между школьными традициями и условностями и ритмами естественного обучения. Если вам жмут туфли, вы же не станете их чистить или обвинять в этом свои ноги, а просто переобуетесь во что-то другое. И если система не работает, не стоит обвинять в этом людей, которые в нее входят. Измените саму систему, и она станет эффективной. И лучше всего это сделают те, кто при наличии соответствующих условий способен оказать на качество обучения наибольшее влияние, – учителя.

РЕЙФ ЭСКИТ ВОТ уже тридцать лет преподает в одной и той же классной комнате номер 56 в Хобартской начальной школе, расположенной в корейском квартале Лос-Анджелеса. Поскольку подавляющее большинство его учащихся – дети иммигрантов из Азии и Латинской Америки, многие из них, приходя в школу, совершенно не говорят по-английски. Это бедный район, поэтому общий уровень успеваемости и доля выпускников в школе довольно низкие. Большинство учеников Рейфа получают бесплатные завтраки и обеды. Но, несмотря на все это, значительная часть ребят, проходивших обучение именно у Рейфа, к выпускному году идеально знают английский. Многие из них поступают в университеты Лиги плюща и другие престижные высшие учебные заведения и делают потом весьма успешную карьеру. А некоторые даже объединились и создали фонд поддержки любимого учителя и его работы со следующими поколениями учеников.

Согласитесь, все это впечатляет уже само по себе. Но еще удивительнее то, что Рейф добивается таких потрясающих результатов благодаря изучению со школьниками произведений Шекспира. Каждый год он берет одну из его пьес и вместе с классом всесторонне, с самых разных точек зрения ее исследует: историю создания, персонажей, язык, особенности описанного в ней исторического периода. А затем ставит пьесу с учениками. Наверняка мало кто из «хобартских шекспировцев» слышал о великом барде с Эйвона до прихода к ним Рейфа (если таковые вообще найдутся), но то, как они подходят к постановке его шедевров, удивило бы даже человека в три раза старше них.

Я имел честь смотреть спектакль «Буря», устроившись на тех же местах в классе номер 56, на которых за последние тридцать лет сиживали восторженные зрители из самых разных уголков мира. Мы наблюдали, как полная энтузиазма и на редкость профессиональная труппа из тридцати пяти девяти-десятилетних детишек совершенно виртуозно играла пьесу, которую многие критики считают одним из величайших произведений Шекспира. Дети не только прекрасно произносили текст, а и отлично играли более чем на десятке музыкальных инструментов, чему их также учили в школе на протяжении года, и исполняли музыкальные композиции из трех-четырех частей. А еще я заметил, что корейская девчушка, игравшая Ариэль, даже находясь не на сцене, шевелила губами, беззвучно произнося реплики других персонажей. В антракте я сказал Рейфу, что она, кажется, знает наизусть всю пьесу. Он улыбнулся и произнес: «Конечно. Они все знают». Перед вторым актом Рейф сообщил ребятам о моем наблюдении и спросил, верно ли, что все они знают пьесу целиком, а не только свою роль. Дети тоже улыбнулись и закивали головами. Тогда Рейф попросил хором прочесть первую фразу из роли Миранды. И они выполнили его просьбу без малейшей заминки.

И это было не бездумное зазубривание текста. Дети явно понимали пьесу, и она им действительно нравилась. Кстати, к числу постоянных зрителей постановок хобартских шекспировцев относится и сэр Йен Маккеллен, один из самых выдающихся классических актеров в мире. Он отозвался о них так: «Эти дети понимают каждое слово. А такое можно сказать далеко не о каждом профессиональном актере, играющем Шекспира» [88] . Но Шекспир – лишь небольшая часть учебной программы, изучаемой в классе номер 56 Хобартской школы, и работа над пьесой начинается только после окончания очередного учебного дня. Остальное время ребята занимаются, например, чтением книг, зачастую предназначенных для детей более старшего возраста, и решают математические задачи, с которыми справится не каждый старшеклассник. Стены класса номер 56 украшены вымпелами Йельского, Стэнфордского, Нотрдамского и других престижных университетов, в которых учились и учатся бывшие ученики Рейфа. Кстати, чаще всего они бывают в своих семьях первыми, кто поступает в высшие учебные заведения.

Рейфу удалось зажечь в ребятах такую страсть к учебе, что они приходят в школу задолго до начала занятий, часто совершенно игнорируют каникулы и согласны полностью отказаться от телевизора, пока их учит этот учитель. Девиз его класса – «Без ярлыков», и ребята Рейфа трудятся на удивление усердно и много. Но так же поступает и учитель. «Если я хочу, чтобы мои дети ответственно относились к учебе, мне надо стать для них самым показательным примером», – сказал однажды Рейф в интервью CBS Evening News [89] . Он работает, забывая о времени, по шесть дней в неделю, приходя в школу даже по субботам.

В своей книге Teach Like Your Hair’s on Fire («Учите так, будто у вас горят волосы») Рейф объясняет, что явилось поворотной точкой в его философии преподавания. Это произошло после того, как он помог девочке, «принадлежавшей к той категории детей, которых всегда выбирают в команды последними; тихая девчушка, судя по всему, полностью смирившаяся с тем, что в ней нет ничего особенного». У класса был урок химии, дети работали со спиртовками. Как это обычно случается с такими учениками, спиртовка девочки никак не хотела загораться; в результате бедняжка расплакалась. И хотя она просила учителя не обращать на нее внимания, Рейф не внял ее просьбе. Он понял, что со спиртовкой что-то не так, и начал ее чинить: