Чтение онлайн

Он как всегда задумчиво смотрит на девушку, а потом поправляет у неё прядь волос:

— Хорошо, я быстро, — и скрывается за дверями подъезда. Он не говорит ей, что многие девушки сами напрашивались к нему, думая, что если они окажутся в его квартире, то самоутвердятся и станут иметь на него какие-то права.

Маша оглядывается и идёт на детскую площадку, где садится на качели и начинает тихонько раскачиваться. Конец сентября, но погода тёплая. К вечеру, конечно, холодает, но ещё не настолько, чтобы замёрзнуть. Последние лучи осеннего солнца ложатся на лицо девушки, и она закрывает глаза, наслаждаясь этим подаренным теплом.

— Какая тёлочка красивая! — кто-то рывком останавливает неторопливый полёт качелей, и Маша открывает глаза. Рядом с ней трое парней, с интересом рассматривающих её.

— Незнакомая тёлочка.

— Не нас ли ты ждёшь, красавица? — спрашивающий грубо хватает её за подбородок и разворачивает к себе.

Маше становится страшно от подобной наглости, когда твоя личность не интересует окружающих, когда они чувствуют свою силу и наслаждаются беспомощностью жертвы, когда любые слова не будут ими восприняты адекватно, а лишь вызовут новый приступ агрессии. Хотя… почему бы и нет?

— Как бы вам не хотелось, но не вас, — стараясь говорить спокойно, Маша пытается освободиться от захвата, но у неё не получается, и паника нарастает.

— А кому же так повезло? — щерится в редкозубой улыбке парень.

— Александру Морозову, — чуть ли не по слогам произносит Маша, молясь про себя, чтобы имя одноклассника действительно что-то значило для этих гопников.

И оно значит. Во-первых, исчезает захват на лице. Во-вторых, парни отходят от качелей и начинают озираться. В-третьих, редкозубый произносит:

— Извини, подруга, ошибка. Морозу не говори, мы осознали и тебя запомнили, никто не тронет.

И в это время за их спинами звучит тихий, но жёсткий голос6

— Что за толпа возле моей девочки?

— Алекс, не обессудь. Просто знакомимся.

— А моя девочка хочет этого знакомства? — в голосе сталь и холод.

Мария молчит, потому что не знает, что будет лучшим в такой ситуации. Морозов отталкивает плечом одного из парней и наклоняется к ней:

— Они что-нибудь сделали, сказали обидное?

Она отрицательно мотает головой:

— Не успели, я назвала твоё имя.

— Умная девочка, — ласково улыбается ей Саша и поворачивается к парням.

— Ну что сказать? — он широко разводит руками. — Повезло вам. Идите с богом и запомните, к кому вам и на пушечный выстрел подходить не следует.

Когда они исчезают, Александр поворачивается к девушке:

— Соловьёва, а не выделывалась бы, поднялась со мной — и ничего бы этого не было.

— Ничего и не было.

— Будто я этих уродов не знаю. Наверняка, лапали.

— Нет.

— Ну значит, я вовремя появился.

— Это я вовремя твоё имя назвала.

— И это тоже, — он виновато смотрит на неё, — прости, эти районные разборки не для таких, как ты.

— А какая я?

— Из другого мира, богатого, благополучного.

Она оглядывает его чёрные джинсы Diesel, тонкий пуловер и кожаную куртку от Аrmani, кеды Converse и согласно кивает:

— Да, ты выглядишь, как бомж. А я, натура утончённая, в отечественном хожу.

— Это отцовская забота о сыне.

— А кто у нас отец?

— Немецкий бизнесмен.

— О, так ты у нас немец?

— Нет, русский, а отец эмигрировал очень давно. Ладно, это не важно. Куда пойдём?

— А ты что-то планировал?

— Я хотел устроить тебе романтическую прогулку, но после двух игр я дико голоден. Так что сначала хавчик!

Вечер прошёл тихо и спокойно. Они поужинали в кафе, потом прогулялись по набережной, даже не держась за руки и узнавая друг о друге всё больше и больше, зашли погреться в кондитерскую, а в девять часов Морозов проводил Машу домой.

У калитки Маша, уже попрощавшись до следующего дня, вдруг спросила:

— Даже прощального поцелуя не будет?

— А я смотрю, тебе понравилось со мной целоваться, — засмеялся Саша и тут же добавил, — нет, Соловьёва, не будет — весь сегодняшний лимит на поцелуи мы с тобой исчерпали, а завтра ещё две игры — надо поберечь удачу.

В понедельник с утра школа гудит по двум причинам: все обсуждают двухдневный выигрыш баскетбольной команды, которая прошла в одну восьмую финала ШБЛ, и предстоящий «Осенний бал», который в этом году решили провести в День учителя. Учителя были не очень довольны таким совмещением, получалось, что в свой праздник они должны были дежурить в школе и смотреть за порядком, но их учеников это не смущало. Их больше напрягало другое: нужно было подготовить праздничный концерт для учителей. От каждой параллели требовался какой-то концертный номер. Начальная школа быстро нашла выступающих, в среднем звене тоже после небольшой заминки с задачей справились, но вот старшеклассники не стремились вносить свой вклад, отговариваясь занятостью.

Классный руководитель 11 А Елена Владимировна устало обводит класс глазами и в очередной раз спрашивает:

— Какие предложения?

— Может, деньгами? — лениво спрашивает кто-то из мальчиков.

— Да, — иронично соглашается Елена Владимировна, — выйдешь на сцену, Семёнов, скажешь «Поздравляем от 11 А» и будешь разбрасывать купюры, как сеятель — а там, кому повезёт. Давайте посерьёзнее. Нужен полноценный концертный номер.

Морозов искоса смотрит на Машу, а потом громко заявляет:

— Соловьёва хочет поздравить учителей танцем.

— Эротическим, — снова встревает Семёнов, но тут же сникает под тяжёлым взглядом Александра.

— Маша, а ведь правда, — с энтузиазмом подхватывает Елена Владимировна, — выступи, пожалуйста.

— Хорошо, но мне надо позвонить партнёру…

— Сексуальному? — интересуется Семёнов и тут же оказывается на полу — стул из-под него Морозов вышибает сильным пинком.

— …по танцам, — продолжает Маша как ни в чём не бывало, — узнать, сможет ли он в этот день выступить со мной.

— Ты можешь ему позвонить сейчас?

— Да, — Маша выходит в коридор, слыша, как за спиной Елена Владимировна пытается примирить двух своих учеников.

Андрей быстро ответил, как будто ждал её звонка.

— Не отрываю?

— Отрываешь — от скучной химии.

Маша в двух словах объясняет ему ситуацию, и тот соглашается — среда свободный от репетиций день, можно и выступить в чужой школе со своей напарницей.

В классе все ждут возвращения Маши с нетерпением.

— Ну что?