Чтение онлайн

Холлис, глядя Пулу прямо в глаза, ответил:

– Если бы там знали, что вы здесь, коммандер, они бы что-нибудь предприняли, чтобы вызволить вас отсюда.

Пул пристально посмотрел на Холлиса и глубоко вздохнул.

– Тогда позвольте я расскажу вам, чем мы тут занимаемся вместо того, чтобы бежать. У нас есть оправдание того, что мы еще остаемся в живых. Если мы сможем прожить достаточно долго, чтобы дать возможность выбраться отсюда хоть одному из нас, то сможем предупредить нашу страну о существовании этого места. И в этом есть доля правды, полковник. Поскольку, как видите, здесь не просто лагерь военнопленных и действуют иные правила. Мы стараемся сохранить нашу офицерскую честь и достоинство. Для примера могу сообщить вам, что среди нас не было ни одного доносчика. Мы можем доверять друг другу, и никогда, ни разу мы не вступали в дружеские отношения ни с одним русским. Разумеется, ситуация сложилась весьма и весьма необычная, и мы стараемся действовать по мере ее развития. С этой целью генерал Остин основал офицерский комитет.
– Пул посмотрел на Лизу и Холлиса.
– Надеюсь, что вы не пробудете здесь двадцать лет, но если это случится, думаю, вам удастся сохранить чувство долга и чести.

– Вы хотите сказать, что было бы неплохо, если бы я взял свои слова обратно, - проговорил Холлис.

– Совершенно верно, - твердо ответил Пул.

– Что ж, возможно, я сделаю это, - сказал Холлис, вставая.

Лиза тоже поднялась и обратилась к Пулу и Остину:

– Судя по тому, что я видела и слышала, я... я считаю, вы делаете все, что от вас зависит.

– Ну, мы-то знаем, что это не совсем так, - вздохнул генерал.
– И ваш друг это тоже понимает.
– Он взглянул на Холлиса и добавил: - Крах во Вьетнаме, позор Уотергейта, иранские контрас, постыдные эпизоды с заложниками в Иране, Ливане и много еще чего. Почти два десятка лет мы были удаленными свидетелями бедствий и унижений Америки. Однако мы не воспользовались этим, чтобы оправдать свой собственный позор и слабость.

Генерал поднялся с кресла и направился к двери, давая понять, что разговор закончен.

– Вам не надо оправдываться передо мной или перед кем-либо еще, кроме специального и в должное время назначенного конституционного расследования, которое состоится, если вы когда-нибудь вернетесь домой.

Мысли Остина, казалось, где-то блуждали, и Холлис подумал, а слышал ли он его вообще. Наконец генерал задумчиво произнес:

– Домой... знаете, мы все смотрели пленку, как военнопленные возвращались из Вьетнама. Мы видели знакомые лица. Некоторые из нас увидели даже своих жен и детей. Люди бескорыстно делились радостью с семьями тех, с кем они переживали общее горе. Не думаю, что русские смогли бы изобрести более жестокую пытку для нас, чем показать это.

Лиза повернулась и быстро вышла. Холлис направился к двери.

– Мы читали о постоянных попытках частных лиц и семей обнаружить местонахождение военнопленных. И заметьте, не правительства, - остановил его Пул.
– Вы понимаете, как это мучило нас? И почему никто не оказался достаточно умен, чтобы провести некоторые сопоставления? Ракеты класса "земля-воздух", сбивавшие американских летчиков... Господи, да русские и северные вьетнамцы были союзниками. Насколько надо быть тупым, чтобы не понимать этого? Почему ни у кого даже мысли не возникло, что мы можем оказаться здесь? В России?
– Пул испытующе разглядывал лицо Холлиса.
– Или они все-таки догадались об этом? И Вашингтон слишком обеспокоен тем, что это может вызвать нежелательный резонанс? И поэтому ничего не предпринимает? Так? А, полковник?

– Я не могу ответить ни на один из этих вопросов, - сказал Холлис и добавил: - Но даю вам мое личное честное слово, что сделаю все, что в моих силах, чтобы возвратить всех вас домой. Спокойной ночи, генерал, спокойной ночи, коммандер.
– Холлис взял фонарик и вышел из избы вслед за Лизой.

Она плакала. Сэм взял ее за руку, и они отыскали в темноте тропинку. Вернувшись на главную дорогу, они зашагали к своему коттеджу.

Успокоившись и взяв себя в руки, Лиза проговорила:

– Ты был жесток.

– Знаю.

– Но почему... как ты мог быть настолько жестоким с людьми, претерпевшими столько несчастий?!

– Я не могу одобрить их действия.

– Не понимаю тебя. Не понимаю твоего кодекса и твоего...

– Тебе не нужно этого понимать. Это мой мир, а не твой.

– Иди ты к черту! Из-за твоего мира я угодила сюда.

– Нет. Ты угодила сюда из-за КГБ, - возразил Холлис.
– Здесь творится огромная несправедливость, которую необходимо исправить, Лиза. Я не судья и не жюри присяжных, а просто чертовски беспристрастный свидетель. Я прекрасно разбираюсь в том, что вижу, и твердо знаю, что я - не один из тех преступников, которые находятся здесь. И заруби себе это на носу.

Она посмотрела на него, и до нее наконец дошло, что Сэм очень расстроен этой встречей.

– Ты поставил себя на их место?
– спросила она.
– Когда-то они были твоими согражданами. И ты не испытываешь к ним гнева или презрения. Только жалость, настолько глубокую, что она не вмещается в тебе. Ведь так?

Он кивнул.

– Да, это так.
– Сэм обнял ее за плечи.
– Я не могу подать им надежду, Лиза. Это было бы более жестоко, чем любые мои обвинения. И они прекрасно все понимают.

Она прижалась к нему.

– Эрни Симмз погиб и похоронен, Сэм. Теперь ты обретешь мир.

Глава 35

Хэллоуин встретил их холодным и морозным рассветом. Холлис вылез из постели и прошел в ванную. Вода казалась едва теплой, значит, газовая колонка опять барахлила.

Лиза проснулась и, накинув на ночную рубашку халат, пошла разжигать камин и готовить кофе.

Холлис побрился, принял душ и надел спортивный костюм. Они взяли кружки кофе в гостиную и уселись возле камина.

– Завтра твоя очередь готовить кофе и разжигать камин, - сказала Лиза.

– Я знаю.

– Ты хорошо спал?

– По-моему, да.

– Ничего, что мы спали вместе и не занимались любовью?

– Нет. Правда, у тебя были очень холодные ноги.

– Я тут подумала, что как бы ни было примитивно это жилище, это дворец по сравнению с избой генерала Остина. У нас есть электрокофеварка, тостер, электроплитка, холодильник, туалет внутри, горячая вода...

– Ты, наверное, хотела сказать - теплая.

– Опять?

– Я разберусь с ней попозже.

– Хорошо, когда в доме есть мужчина.

– Для ремонтных работ.

– Мне очень жаль, что так получается с сексом...

– Мне тоже. Но честно говоря, у меня тоже нет настроения заниматься любовью. По-моему, это место подавляет мое либидо.

Она обеспокоенно посмотрела на него.

– Ты серьезно?

– Да. Я больше не чувствую, что мне это нравится.

– Ты уверен?
– спросила она, ставя кружку на стол.

– Совершенно.

Лиза задумалась.

– Ну... они не в состоянии сотворить подобное с нами.

– Верно.

– Нет, неверно.
– Она положила руку ему на плечо.
– Почему бы нам не пойти... не вернуться в постель?

– Не уверен, что у меня все получится, как надо.

– Ты будешь великолепен, Сэм, поверь.

– Что ж... хорошо.
– Он встал, и они вернулись в спальню. Холлис взглянул на икону, которая теперь висела над двуспальной кроватью.
– Разве это подходящее место для религиозной живописи?
– спросил он.