Чтение онлайн

– Ода.

– Ну, если ты так утверждаешь...
– Он взглянул на кровать. Они оба в нерешительности стояли возле нее, чувствуя себя неловко, как будто это происходило с ними впервые. Лиза скинула халат и ночную рубашку. Яркие оранжевые блики от решетки обогревателя играли на ее белой коже.

Холлис разделся, и они обнялись. Он целовал ее губы, грудь, встав на колени, кончиком языка лаская ее живот, опускаясь все ниже и ниже...

– О... Боже...
– Она тоже опустилась на колени рядом с ним, и они начали нежно ласкать друг друга.

– Ты в полном порядке, Сэм, - простонала Лиза.
– Ты обманным путем выманил меня из одежды!

– Не я.

Он взял ее на руки и положил на постель. Она привлекла его к себе и обняла изо всех сил.

– Сэм...
– шептала она...
– Какая же я была дура... вот что мне было нужно, а я... мне была нужна твоя любовь!

– Это все, что нам здесь осталось, Лиза.

– Сэм, я хочу жить! Нам надо побольше бывать вместе... слишком быстро все кончается...

– Да, это случится очень быстро. Я люблю тебя, Лиза. Помни это.

Они двигались медленно, не спеша, как люди, знающие, что в их распоряжении много часов, но не так уж много дней. Так солдат, получивший отпуск с войны, измеряет время минутами, и каждую такую минуту хочет прожить так, чтобы запомнить и сохранить в своей памяти. Они долго ласкали друг друга и оба достигли вершины блаженства.

Потом они оба лежали, слушая тишину.

– Это наша победа, - прошептала она, прижимаясь к нему.

* * *

Они совершали пробежку трусцой по главной дороге, приветливо улыбаясь пробегавшим мимо обитателям лагеря.

– Какая тут дружественная обстановка, - заметила Лиза, переводя дыхание.
– Прямо как субботним утром в Си Клифф. Но где же женщины?

– Думаю, что русские женщины не бегают, - ответил Сэм.

– Верно. Я ни разу не встречала в Москве женщин, бегающих по утрам.

Они свернули с дороги и несколько сотен метров решили пройти пешком.

– Куда мы направляемся?
– спросила Лиза.

– Хочу заглянуть к Бурову домой.

– Иди туда без меня. Я не пойду домой к этому человеку.

– Он просил нас к нему заглянуть.

– Меня это совершенно не волнует. Ты что, не понимаешь? Тогда постарайся, пожалуйста, поставить себя на мое место. Ты хочешь, чтобы он на меня пялился? Он и так торчал тогда в камере, когда меня обыскивали.

– Я понимаю тебя, - кивнул Холлис.
– Я скажу ему, что ты неважно себя чувствуешь.

– Зачем тебе вообще понадобилось туда идти?

– Это моя работа. Я все должен увидеть.

– Но зачем?

– Точно не знаю, но не хочу оказаться неподготовленным, что бы здесь ни произошло.

– Ладно, - согласилась Лиза.
– Иду с тобой. Я тоже не хочу оставаться неподготовленной.

Они остановились у железной ограды, окружавшей дом Бурова. К ним тут же подошли двое пограничников.

– Убирайтесь!
– приказал один из них.
– Вон!

– У нас назначена встреча с полковником Буровым, - по-русски сказал Сэм.
– Я - полковник Холлис.

– Вы новые американцы, прибывшие сюда?

– Совершенно верно.

Охранник смерил его свирепым взглядом, повернулся и подошел к караулке, откуда позвонил по телефону. Затем он сделал Холлису с Лизой знак, и они прошли через ворота, Сэм старался внимательно все рассмотреть. К караульному помещению примыкала огромная псарня из проволочной сетки, за которой, грозно рыча, носились немецкие овчарки. Дача Бурова представляла собой двухэтажный деревянный коттедж. Рядом с домом под навесом стоял "понтиак Транс Ам". Холлис подошел к двери и постучал.

Дверь отворил пограничник и пропустил их внутрь. Они вошли в просторную прихожую, где стоял стол для дежурного.

Охранник повел их через большую красивую гостиную в кабинет Бурова.

– Доброе утро, - поздоровался он.

Холлис, не обращая внимания на приветствие, осматривался вокруг. Мебель советского производства 30-х годов - массивная, полированная. На стенах огромные картины с изображением счастливой советской действительности.

– Не хватает только портрета Сталина, - заметил Холлис.
– Вы ведь сталинист, Буров?

– Мы не употребляем этого выражения, - сказал он.
– Но, безусловно, меня восхищал этот человек и его методы. Садитесь, пожалуйста.
– Буров указал им на кресла у русской печи, выложенной фарфоровыми изразцами, сделал знак охраннику, тот вышел.

– Если бы мне пришлось оценивать ваш вкус, полковник, то я сказала бы, что он у вас есть, - проговорила Лиза.

Буров недоверчиво улыбнулся. Лиза рассматривала картину, изображавшую колхозников, убирающих пшеницу: красивые и сильные мужчины и женщины со счастливыми улыбающимися лицами.

– Я ничего подобного ни разу не встречала в сельской местности и подозреваю, что художник тоже, - заметила Лиза.

– Это то, что мы называем идеалом, - произнес Буров, усаживаясь напротив них на диван, отделанный в тон креслам.
– Ну, как поживаете?

– Мы находимся в тюрьме, - ответил Холлис.
– Так как, вы думаете, мы можем поживать?

– Вы не в тюрьме, - резко возразил Буров.
– Все-таки скажите, что вы думаете о нашей школе?

– Я поражен, - ответил Холлис.

Буров кивнул с таким видом, словно ожидал подобного ответа.

– Сначала о деле. Вы избили Сонни Эймза.

– Почему бы в первую очередь не обсудить то, как вы, Вадим и Виктор избили мисс Родз и меня?

– Это было не избиением, а официальным делом, и так как это произошло до вашего вхождения в мир нашей школы, то не подлежит обсуждению. За что вы ударили Сонни? Потому что он оскорбил мисс Родз?

– Нет, это входило в мои служебные обязанности.

– Здесь правила диктую я, полковник Холлис. И я очень суров во всем, что касается правил и приказов. И очень справедлив. За драки и подобные провинности мы сажаем курсантов в карцер. Заключение в карцере грозит им и за приставание к женщинам, воровство и прочие штучки. Однажды я расстрелял одного курсанта за изнасилование. Чтобы здесь шла нормальная работа, необходимо установить закон и порядок. Тут вам не Америка. Если вы решили остаться, то я проведу тщательное расследование этого инцидента и выясню, кто из вас виновен.

– Лэндисы тут ни при чем, - вмешалась Лиза.
– Из-за нас они попали в сложную ситуацию. Все это касается только меня и Сонни. Этот тип - свинья!

– Вот как?
– ухмыльнулся Буров.
– Он был таким милым мальчиком до того, как насмотрелся американских фильмов.

Лиза встала.

– Всего хорошего, - сказала она.

Буров знаком приказал ей сесть.

– Нет, будьте любезны, сядьте. Хватит болтовни. Я должен кое-что обсудить с вами.

Лиза неохотно вернулась на место.