Чтение онлайн

· эмоциональную идентификацию – способность переносить на себя и окружающих чувства персонажей, ощущать себя в их обстоятельствах, находить в прочитанном созвучие собственной душе.

· эмоциональное самосознание и саморегулирование – способность осознавать свой внутренний мир под влиянием прочитанного, формулировать свои чувства, управлять ими.

Для решения поставленных задач необходимо:

1. Создавать в Центрах литературно-художественного развития детей условия для эмоционального диалога ребенка и взрослого.

2. Самому руководителю развивать в себе качества, которые он стремится развить в читателе. Иметь личностное отношение к произведениям, предлагаемым детям для обогащения их эмоционального опыта.

3. Владеть методом отбора литературных произведений для детского чтения, способных вызвать гуманные чувства, стать школой эмоционального развития.

4. Владеть методом психологического анализа художественных произведений, отражающих богатство внутреннего мира людей.

5. Искать импульс для эмоционального развития детей в самой ткани художественного произведения, а не в общих рассуждениях о книге.

6. Развивать вкус детей к медленному чтению и перечитыванию.

7. В арсенале педагогических технологий сделать акцент на разработке эмоциональных приемов в работе с художественной литературой.

Выполнение этих задач – своеобразный контрапункт современной тенденции на рационализацию и прагматизацию процесса чтения. Пока оно – самое слабое звено всей системы развития личности ребенка. Но именно на него делает ставку гуманистическая педагогика, которой, как многие убеждены, принадлежит будущее.

Художественный язык чувств

(На примере прочтения сказок Пушкина)

Как известно, есть два способа выражения чувств: словесный и бессловесный. Словесный – это когда говорящий использует слова, повествующие о добрых чувствах: доверие, любовь, благодарность, симпатия. Есть слова противоположные по смыслу: злоба, зависть, антипатия, презрение. Большой запас в русском языке слов, означающих чувства, которые хочется вновь и вновь испытывать. Их психологи называют положительными. Среди них: радость, восторг, очарование, вера и др. Противостоят им: горе, тревога, стыд, страх. Эти слова означают, что на душе у человека плохо, он страдает, удручен и ищет выхода.

Для обозначения чувств и их группировки существуют научные термины. Ими обычно пользуются специалисты. Чувство бурное, малоуправляемое, они называют аффектом. Способность сопереживать другому – эмпатией. Есть свое различение в терминах «эмоция» и «чувство». Эмоции по сравнению с чувствами более летучи, изменчивы, хотя в тех и других содержится волнение, возбуждение в ответ на разнообразные по характеру сигналы, исходящие из окружающей среды.

Ряд чувств психологи относят к фундаментальным. Среди них – интерес, удивление, гнев, отвращение, вина и др. У каждого основного чувства есть оттеночные. Например, изумление – то же, что удивление, но доведенное до крайности, ярость – доведенный до предела гнев. Диапазон оттенков чувств, выраженный в словах, может быть очень большим. Стремление к точности в словесном обозначении чувств, к богатству их словесной палитры – характерная особенность писателей классиков, благодаря которым обогащается и наша эмоциональная лексика, оттачивается наблюдательность за людьми. Особая прозорливость читателю, а тем более ребенку, нужна, когда чувства «рядятся» в чужой наряд (за грубыми словами скрывается нежность и наоборот), или противоречат сказанному (лесть, обман).

Но контакт между людьми далеко не исчерпывается словами. И часто один понимает другого гораздо глубже и лучше по самым различным, почти неуловимым признакам поведения собеседника, чем из прямого смысла высказанных слов. Этот способ выражения чувств называют бессловесным или скрытым. На нем «разговаривают» лицо, тело, одежда, даже походка человека. Чувства можно прочесть в интонации, ритме, темпе, паузах речи, в молчании. Эмоциями наполнено все поведение человека. Взять, например, руки. «Чего только мы не выражаем руками?» – спрашивает философ Монтень и сам же отвечает: «Мы требуем, обещаем, зовем, прогоняем, упрекаем, просим, умоляем, отрицаем, отказываем, спрашиваем, восхищаемся, признаемся, раскаиваемся, пугаемся, стыдимся, сомневаемся, поучаем, приказываем, подбадриваем, поощряем, клянемся». Подобно тому, как начинающих художников учат наблюдать за лицами окружающих людей, ловить выражение их глаз, так и читателю надо учиться вглядываться в лица персонажей и в их черточках угадывать скрытую внутреннюю жизнь каждого из них.

Художественная литература, сфокусировавшая в себе эмоциональный опыт человечества, в совершенстве владеет всеми способами передачи чувств. Особенность этой школы состоит в том, что эмоциональная культура в ней формируется в неразрывной связи с читательской.

Покажем разнообразие чувств человека и способов его выражения в литературе на материале пушкинских сказок, широко вошедших в круг детского чтения. Вряд ли нужно доказывать, что поэзия Пушкина, в том числе и его сказки – лучший воспитатель и образователь юного чувства.

Обратим внимание на содержащееся в сказках богатство словесных терминов, обозначающих чувства в форме существительных. Здесь мы найдем слова: грусть, горе, восхищение, тоска, злость. Среди терминов найдем целую коллекцию разнообразных глаголов, передающих эмоциональное состояние и его проявления: вздуриться, испугаться, взмолиться, дивиться, содрогнуться, повиниться, потешиться, озлиться, осердиться и др. Чувства передаются автором также посредством метафор («Грусть-тоска меня съедает»), восклицаний ( «Ах, и зарыдали оба»), эпитетов («С грустной думой на лице», «Ласковое слово», «Сварливая баба», «Злая доля», «Изумленными глазами», «Ободренною душой»), сравнений («А царица над ребенком, как орлица над орленком», «Словно горькая вдовица», «Выступает будто пава»), обращений («Свет мой, солнышко», «Братцы вы, мои родные», «Ах ты, дитятко, девица!»), наречий («Усмехнувшись исподтиха», «Громогласно возопил», «Добродушно весела»). Каждое из выделенных слов и сочетаний может стать материалом для разговора с читателями детьми о сложной и многогранной сфере человеческих чувств, об эмоциональной тонкости языка, о зрительных и звуковых образах, стоящих за каждым словом.

Особое место для передачи оттенков чувств и настроений персонажей занимают синонимы – слова сходные по значению, но не тождественные друг другу. Так, для передачи печальных чувств Пушкин использует слова: тужить, опечалиться, горевать, ахнуть, охнуть, тосковать, кручиниться, каждое из которых не повторяет другого и несет в себе свой эмоциональный заряд. Пушкинской тонкости в различении оттенков чувств может позавидовать самый квалифицированный психолог.

Наряду с богатством слов, выражающих чувства непосредственно, сказки Пушкина – великий кладезь опосредованной передачи чувств через лицо, руки, телодвижения персонажей. Их чувства можно прочесть в глазах, в улыбке, смехе, слезах, стонах. Особенно большое значение в передаче чувств автор придает речи персонажей, ее эмоциональной окраске. Какое разнообразие чувств, например, содержится в таких речевых тонкостях, подмеченных Пушкиным, как «велеть», «перечить», «браниться», «кликать», «возопить», «взмолиться», «прикрикнуть», «молвить» - какое интонационное богатство в этих словах, сколько в них эмоциональных оттенков! Какой ценнейший материал для наблюдений за речью живых людей. Напрашиваются вопросы: чем, например, слово «перечить» отличается от слова «браниться», или «велеть» от слова «молвить»? Можно порадоваться за тех детей, кто эти различия уловит и объяснит.

Речь человека для Пушкина – своеобразная лакмусовая бумажка говорящего. Вспомним: «Речь последней по всему полюбилася ему». Что значит «по всему»? В речи третьей сестрицы царь Салтан оценил, очевидно, не только обещание родить богатыря, но и еще что-то, чего не было в словах сестер. Можно предположить, что в произнесенной ею фразе была особая теплота, сердечность, личностные нотки любовного отношения к царю («Я б для батюшки царя»), которые выделили ее из сестер, покорили царя. Эту же роль речи, проявляющую личность говорящего, мы видим и в «Сказке о мертвой царевне»: «Вмиг по речи те спознали, что царевну принимали». А в «Сказке о царе Салтане» значение благозвучной речи подчеркнуто сравнением: «А как речь-то говорит, словно реченька журчит».

Важная роль в пушкинском языке чувств принадлежит молчанию. Оно у поэта многозначно и используется для передачи наивысшего накала чувств, когда слова бессильны выразить «бурю ощущений». Вспомним, ничего не сказал Гвидон в момент долгожданной встречи с отцом: «В город он повел отца, ничего не говоря». Сколько волнения, радости, внутреннего напряжения слышится в этом «ничего не говоря». Это же свойство молчания мы видим и в «Сказке о рыбаке и рыбке». На все просьбы старика рыбка обычно отвечала: «Не печалься, ступай себе с богом». Но в последний раз, когда старуха посягнула на ее свободу, та ничего не сказала старику, сколько ни ждал он ответа: «Только хвостом по воде плеснула и ушла в глубокое море». Почему рыбка на этот раз ничего не сказала? И почему, в свою очередь, старик, который всякий раз пытался перечить притязаниям старухи, в ответ на ее требование стать владычицей морскою, не смог вымолвить ни слова? Что означало его молчание? Одинаково ли оно по невысказанным чувствам с молчанием рыбки. Эта разгадка психологической загадки и падает на долю читателя. Говоря о речи сказочных персонажей Пушкина, нельзя пройти и мимо структуры произносимых ими фраз. Казалось бы, какие мелочи: рыбка на просьбу старика о новом корыте отвечает: «Будет вам новое корыто», на просьбу о новой избе прибавляет к этим словам: «Так и быть», а в ответ на следующую просьбу она вообще обходится без слова «будет», просто утешает старика: «Не печалься, ступай себе с богом». В этих мелочах скрыто большое содержание – изменение отношения рыбки к велениям старухи, смена положительных чувств на отрицательные. Если соединить эти детали с изменениями картины моря, по-своему реагирующего на притязания старухи, то станет ясно направление динамики чувств рыбки – от радушия к холоду, от готовности сделать все, что он ни пожелает, до отказа выполнять просьбы.